― Прости, милая, связь плохая, что ты сказала?
― Спросила, есть ли у тебя минутка. ― Выдохнув, облокотилась о спинку дивана и прикрыла глаза. ― Мне срочно нужно выговориться, иначе голова от мыслей лопнет.
― Рик, возьми―ка малышку, мне нужно поговорить! Это Саманта.
― Привет, Саманта!
― Здравствуй, Рик! ― Улыбнулась я знакомому лицу, а затем на экране вновь появилась Кэрри:
― Итак, я совершенно свободна. Выкладывай, что у тебя там происходит.
И я выложила. Всё, что случилось с нашего последнего с сестрой разговора. Опустив некоторые подробности, но в общем―то… не утаив фактически ничего.
― Ты переспала с ним?! Серьезно?! И как?
Открыла рот, чтобы ответить, но услышала голос Ричарда:
― С кем она переспала?
Вновь открыла рот, но на этот раз вклинилась Кэрри:
― С Терренсом Хардингом. Помнишь я тебе о нём рассказывала? Сексапильный брюнет, что живет по соседству. Почти 6 футов ростом. Накаченный. Веселый.
― Тот красавчик, что теребит нашей Сэм душу?
Теребит душу?
― Да, родной, он. И наша Сэм, наконец, сдалась. Точнее, алкоголь заставил её сдаться. Но ведь он выступил лишь средством, раскрепостив её.
― Помню и ты поцеловала меня впервые только после трех бокалов мартини.
Кэрри рассмеялась.
― А переспала ― лишь после целой бутылки.
― Видимо, алкоголь для женщин рода Барнс ― как компас при выборе мужчин.
Компас для чего?... Что за…
― И я о том же!...
― Я вам не мешаю? ― Не выдержала, и оба, запнувшись, повернулись ко мне.
― О, милая, прости. Мы с Риком лишь хотим сказать, что, возможно, тебе следует присмотреться к Терренсу немного лучше.
― Присмотреться? ― Нервно усмехнулась я. ― Вы ведь…
― Совсем не знаем его, ты права. ― Она тут же прорвала мою защиту. ― Но по тому, что ты рассказала ― он кажется славным. Весь вечер смотреть на то, как тебя выворачивает, не спать ночью, отслеживая твою температуру, готовить для тебя завтрак и ходить за продуктами ― не каждый мужчина станет делать это, ничего не требуя взамен. Точнее, станет только тот, которому ты не безразлична.
― Верно, любимая, ты как всегда права. ― Подтвердил Ричард, а легко затем поцеловал Кэрри. Она улыбнулась, и я вновь закрыла рот, понимая, что переубеждать их бесполезно.
― Я хотела бы с вами поспорить ― но не стану. Голова итак гудит.
― Просто в глубине души ты понимаешь, что мы правы.
― В глубине души мне хочется вас придушить.
Кэрри улыбнулась, а затем обратилась к Ричарду:
― Любимый, оставь нас ненадолго одних, хорошо? Спасибо. Люблю тебя. ― Когда Рик ушел, сестра повернулась ко мне. ― Скажи честно, что ты чувствуешь рядом с ним?
― В каком смысле?
― Ну… тебе нравится, как он улыбается, говорит, пахнет? Ты думаешь о нем, когда его нет?
Открыла было рот, чтобы солгать, но передумала. Был ли в этом смысл? Даже, если бы я не призналась в этом Кэрри, не признаться самой себе всё равно бы не получилось.
― Я не знаю. ― Наверное, это был самый честный в моей жизни ответ. Выдохнула и попыталась взять себя в руки. Я позвонила сестре, чтобы выговориться, пора было это сделать. ― Мне кажется, я запуталась. А, возможно, просто боюсь обжечься. Не знаю, Кэрри. Это трудно объяснить. Порой я ненавижу его так сильно, что готова убить. А порой… ощущаю странное тепло. Будто бы… он мне нравится. ― Произнесла это и самой смешно стало от того, как это прозвучало. ― Нет, это абсурд. Всему этому должно быть другое, более рационально объяснение.
Кэрри кивнула, а затем, немного помолчав, сказала:
― Если ты никак не можешь понять, что чувствуешь к Терренсу, проведи с ним вечер. Не за разговорами об Элиоте. Не за руганью. Когда мыслить трезво тебе не помешает ни самочувствие, ни алкоголь. Проведите вечер, как взрослые люди. Сходите в кино или на ужин. Развлекитесь. Пообщайтесь на совершенно отвлеченные темы. И, если в конце вечера тебе захочется его поцеловать ― значит всё по―настоящему. И либо ты делаешь шаг вперед, либо отступаешь на два. Решать тебе. Но не мучай ни себя, ни его. Ладно? И приезжай на выходные. Мы тебя ждем. Договорились?