Не знаю, почему, но его ответ мне понравился. Хотя, в принципе, мне должно было быть всё равно.
Терренс сделал мне кофе, и я вновь убедилась в том, что лучше, чем он, латте не готовил больше никто. Может, у него было какое―то особенное молоко? Или он добавлял какой―то секретный ингредиент, о котором умалчивал? В любом случае, его кофе я готова была пить всю жизнь.
Ну, точнее ту её часть, которую мы будем соседями.
А ведь мы когда―нибудь ими быть перестанем. Верно?
Я представила, как переезжаю к Элиоту. Или к любому другому парню, с которым, возможно, когда―нибудь заведу близкие отношения. И что мы с Терренсом больше не сидим вот так, не болтаем обо всем на свете, и он не варит для меня вкуснейший латте с молоком.
Представила и тут же об этом пожалела. Сердце как―то странно ухнуло. И мне это не понравилось.
― Где твой Жук? ― Спросил Терренс, прерывая мои мысли. ― Не заметил его на стоянке.
Ах Жук…
― Нуу… сегодня днем у него полетел двигатель, так что мне пришлось отдать его на ремонт.
Он поставил две тарелки на стол и запах макарон с сыром приятно пощекотал ноздри.
― По страховке? ― Я кивнула, и Терренс кивнул в ответ. ― Во сколько у тебя самолет?
― Что, прости?
― Ну, самолет. Ты ведь полетишь в Рочестер на самолете?
Я бы полетела, если бы не стала рисковать и заранее купила билеты.
― Нуу… ― вновь начала я, ― не совсем…
― Что значит, не совсем?
― Я собиралась поехать на Жуке, поэтому не купила билеты. Но дурацкий двигатель сломался как нельзя вовремя, а билетов на ближайшую неделю нет, так что…
― То есть, ты понятия не имеешь, как добираться до Рочестера?
― Я думала взять напрокат машину или что―то вроде того.
Признаться, эта идея пришла мне в голову только что. И она не казалась такой уж ужасной. За исключением того, что с моей врожденной «аккуратностью» на дорогах это было крайне рискованно. И по взгляду Терренса я поняла, что он тоже это понимал.
Собирался что―то сказать, но не успел, потому что в дверь неожиданно позвонили. Я так и замерла с вилкой у рта, понимая, что навряд ли к Терренсу пришли чинить электрику или принесли ему какое―нибудь затерявшееся на почте письмо. А значит, пришел кто―то, кого он знал. И этот кто―то вот―вот увидит здесь меня.
― Ты кого―то ждешь? ― Спросила, когда Хардинг направлялся к двери.
― Нет, но есть человек, которого это не смущает. ― Усмехнулся, скрываясь за дверями кухни.
Сказать, что я почувствовала себя неуютно ― ничего не сказать. У меня в глазах от волнения потемнело. Я заерзала на стуле, а затем быстро оглядела себя, пытаясь понять, как выгляжу. Вспомнила, что ещё недавно сидела в своём белом костюме на полу и ужаснулась. А затем потянулась к растрепанным волосам и ужаснулась сильнее.
― Вот блин, ― прошипела, начав судорожно расчесывать волосы пальцами. Едва ли это бы сильно спасло положение, но я не могла сидеть и ничего не делать. А вдруг это одна из его подстилок? Что она подумает, увидев меня в таком виде? Нет, мне, конечно, было плевать. Но не до конца. Когда привыкаешь быть идеальной, то стремишься быть идеальной для всех. Абсолютно. Даже для девиц своих бывших и девиц своих как бы друзей. Поэтому, понимая, что сумочка осталась в коридоре, и мне до неё просто не добежать, я понадеялась, что, хотя бы с макияжем у меня полный порядок.
Раздавшийся в коридоре голос оказался мужским. Молодым, насколько я смогла понять. А ещё мне показалось, что этот голос я уже где―то слышала.
― …наверное, для этого должен извергнуться Везувий. ― Усмехнулся мужчина, а затем вышел из―за спины Терренса. Его взгляд переместился и остановился на мне. Высокий, привлекательный брюнет с очаровательной, чуть изогнутой линией губ и голубыми глазами, которые я почти моментально узнала.
Вот же блин.
― Саманта, это Оливер. ― Представил красавца Терренс. ― Мой брат.
Дважды блин.
― Оливер, это Саманта…
― Та девушка, что мило сбегала из твоей квартиры. ― Улыбнулся он. ― Да, я помню.
Трижды блин.
― Приятно познакомиться, Саманта.
― И мне… ― как пришибленная промямлила я, ― …симпатичный брат Терренса.