В любом случае, это лучше, чем ночевать на трассе. Особенно без Терренса. Ну я уже говорила.
Поэтому, взяв из машины всё самое необходимое, мы пошли туда, где, как полагали, находится тот самый мотель. Долго идти не пришлось ― и это хорошая новость. Мотель совсем не понравился мне своим видом ― и эта новость плохая. Но, как часто повторяла моя мама: «не суди книгу по обложке», и я изо всех сил постаралась это сделать. К моему удивлению, внутри придорожный мотель оказался довольно симпатичным. В чем-то даже немного уютным. Приятная женщина в холле оформила нас, а затем выдала ключи от двери на втором этаже. Терренс настоял на общем номере по трем причинам:
А) Он отвечал за меня, и поэтому я должна была постоянно быть у него на виду;
Б) Платить за два номера неразумно, если можно потратить деньги только на один;
И наконец, В) Я могла хоть раз просто не спорить?
Никакие из моих аргументов «против» не сработали. И в итоге мне пришлось смириться.
Как только я вошла в номер, все мои прежние представления о придорожных мотелях разлетелись в щепки. Я никак не предполагала, что комната окажется настолько приличной. Мебель была старенькой, но казалась довольно крепкой. Если где-то что-то ломалось, хозяева всеми силами старались устранить неудобство. Это было видно по заново обшитому креслу в углу и новым ножкам у стульев (те различались по цвету и материалу дерева). Стены были выкрашены в приглушенный кирпичный, на полу был расстелен светло-серый ковер. Шторы на окнах ― ему под цвет. В номере стояло две лампы, телефон, чайник и даже небольшой холодильник ― что вообще стало для меня шоком.
Ванная оказалась достойная. А главное ― чистая. Ни в номере, ни в самом мотеле я не ощутила ни одного постороннего ― неприятного ― запаха. Наоборот, мне казалось, что в воздухе пахло лавандой.
Раньше я искренне считала, что в мотелях просто не может быть ничего приличного. Что их держат и используют лишь с одной ― довольно грязной ― целью. И что само слово «мотель» олицетворяет всё самое грязное, незаконное и тошнотворное. Но сегодня поняла, что мыслила слишком узко.
А ещё поняла, что мама была права, когда говорила не судить книгу по обложке.
Но, наверное, я ей об этом не скажу.
Я сидела на кровати (кстати, в номере их оказалось две) в позе лотоса, и ждала, пока Терренс выползет из душа. Пока я мылась, он заказал нам два салата и кофе, а ещё что-то вроде стейка. Хотя я очень сомневалась, что в придорожном мотеле готовили стейки.
― Что ты с таким усердием печатаешь? ―Услышала я, но головы не подняла.
― Пишу Кэрри, что застряла в придорожном мотеле из-за того, что у меня заглохла машина, поэтому приеду только утром.
― У тебя? ― Спросил он, и я замерла, но всего на какую-то долю секунды.
― Я не говорила ей, что планы изменились.
― Точнее, ты не говорила ей про меня.
― Зачем? Ты ведь всё равно не собираешься знакомиться с моей семьей.
― Детка, им лучше знать, что ты не одна и в безопасности. Если уж ты сама боялась оставаться тут на ночь, что будет с твоей мамой, когда она об этом узнает?
И правда. Если Кэрри расскажет маме ― а она расскажет ― та с ума сойдет от беспокойства. Но ведь… погодите, он назвал меня деткой?
Я вскинула голову и открыла рот, чтобы сказать, что вовсе я не боялась, но слова так и застряли где-то на подлете. Все мысли напрочь покинули голову, когда я увидела мускулистую, чуть влажную после душа грудь, сильные крепкие руки, узкие спортивные бедра и тугой соблазнительный живот. Терренс смотрел на меня, сжимая в руке полотенце, а я взгляда не могла оторвать от…
― Почему ты не оделся?
― Детка, я оделся. ― Усмехнулся он, заставив меня растерянно сморгнуть.
― Нет, не оделся.
― Оделся.
― Не оделся.
― Саманта. ― Посмотрел он на меня, когда я в очередной раз открыла рот. ― Я оделся. В любом случае, пара боксеров и спортивные брюки ― это всё, что я взял с собой из машины.
Терренс бросил полотенце на стул, а затем подошел к своей кровати.
― И скоро я сниму и их тоже.
― Как это снимешь? ― Моя голова повернулась следом за ним, а затем это сделало и всё тело. ― Ты серьезно?