Терренс сделал ещё один толчок, а затем я ощутила, как внутри меня разливается приятное тепло. Он сделал ещё несколько слабых толчков, а затем замер, уткнувшись мне в шею. Я выдохнула как раз, когда губы Хардинга накрыли мои. И я ответила.
Только после этого, запыхавшийся, но явно довольный, он вышел из меня и, скользнув с кровати, протянул мне руку.
Я непонимающе уставилась на него, а затем качнула головой:
― Что?
― Душ. Ты собираешься идти в душ?
― С тобой? ― Спросила я, сморгнув, и Терренс вновь усмехнулся.
― Детка, ты только что позволяла мне тебя трахать, а теперь боишься сходить со мной в душ?
― Что? Нет. Причем тут это?
Я села на постели, а потом, как бы невзначай, прикрыла наготу простынью.
― Ну да. ― Вновь усмехнулся он, убирая руку. ― Совсем не причем.
― Просто я люблю мыться в одиночестве. ― Бросила на него сердитый взгляд, понимая, что он прав, и я просто тушуюсь.
― Как знаешь. ― Вновь усмехнулся он, а затем развернулся в сторону ванной. Я проследила за ним до двери ― точнее за его задницей, которая была так же восхитительна, как и все остальные части его тела ― а затем услышала, как включилась вода.
Я только что занималась сексом с Терренсом. Опять. Только в этот раз я не была пьяна, и прекрасно осознавала, что делаю. Я прекрасно осознавала, что между нами ничего не будет, потому что мы слишком разные. Прекрасно осознавала, что хочу от жизни большего. А именно ― стабильности и надежности. Я не готова была наступать на те же самые грабли, что и с Джорджем. Хотя Терренс определенно не был мудаком.
Он был восхитительным. Но что-то всё равно меня останавливало.
В ванной я ещё долго думала о том, что случилось, и в частности о том, как мне теперь быть. Одеваясь, слышала, что Терренс с кем-то разговаривает, а затем ― как закрывается входная дверь. Когда я вышла обратно в комнату ― она была пуста. Решив, что это как нельзя кстати, забралась под одеяло, выключила лампу и закрыла глаза.
Я слышала, как Терренс вернулся в номер. Слышала, как он подошел ко мне. Но продолжала ровно дышать и не шевелиться, притворяясь, что сплю. Не знаю, поверил ли он или же решил отложить непростой разговор до утра ― но ничего не сказал. Просто лег на другую кровать, а затем выключил светильник со своей стороны.
Думая о том, что сама вечно создаю себе проблемы, я провалилась в сон.
― Саманта, вставай.
Я застонала, а затем нахмурилась и, отвернувшись, накрылась одеялом с головой.
Знакомый смешок прорезался в сонное сознание.
― Саманта, я серьезно. Эвакуатор здесь, мы можем ехать.
― Я не досмотрела сон, ― пробормотала, определенно не осознавая, где нахожусь и с кем. Но определенно собираясь досмотреть свой сон.
― Саманта, они не станут нас ждать. Если ты сейчас же не встанешь, добраться до города будет сложнее, и этой займет больше времени. А у твоей племянницы сегодня день рождения.
Ханна. Я резко распахнула глаза, наконец, осознавая происходящее. И на свою беду вспоминая события прошедшей ночи. Вот же блин. Откинула одеяло в сторону и, стараясь избегать взгляда Терренса, бросилась в ванную. Сборы заняли пятнадцать минут. Я могла привести себя в порядок и быстрее, если бы каждые две минуты не замирала у зеркала и мысленно не повторяла «о Боже, что я наделала».
Погода выдалась довольно прохладной. И это не удивило меня, поскольку мы находились близко к Рочестеру, а там в это время года едва ли было теплее пяти градусов ниже нуля. Так что, на мне было всё то же самое, что и вчера, только вместо кардигана я надела куртку, в которой почти полгода назад и приехала в солнечный Нью-Йорк.
Терренс, последовав моему примеру, тоже заметно утеплился.
Распрощавшись с хозяевами мотеля и поблагодарив их за удобства, мы забрались в большую белую кабину, а затем отправились в путь. Водитель эвакуатора оказался довольно приятным и по-хорошему болтливым. И это было удачно, поскольку весь час в дороге мне удавалось избегать не только взгляда Терренса, но и разговоров с ним.