====== Глава 39 ======
Soundtrack: Анна Седокова — Привыкаю я к твоим губам
Внеплановый отпуск Йена и Нины в Торонто удался на славу: проведя месяц в родном городе болгарки, они наконец-то смогли отдохнуть от проблем, рабочей суеты и журналистов. На глаза папарацци они старались не попадаться, не желая в ближайшие месяцы видеть свои имена на первых полосах изданий, хотя от взрыва в прессе это их не спасло: едва появилась информация о том, что Йен расстался с Никки, и он находится с Ниной в одном городе, одна за другой интернет и многие печатные издания взорвала новость о том, что Сомерхолдер вернулся к Добрев. Естественно, ни сами актёры, ни их представители и друзья эти слухи никак не комментировали, но многие фанаты принимали их как личный праздник. Положение дел вызывало у Йена и Нины лишь улыбку, а иногда даже истерический смех, так как журналисты, уверенные в правоте своих домыслов, придумывали самые разнообразные варианты развития событий и причины возобновления их отношений: от обычного «вдруг поняли, что не могут друг без друга» до самых невероятных — например, в одном из изданий появилась вполне серьёзная статья о том, что вернуться к Нине Сомерхолдера якобы уговорила её мать, а от Никки просто откупились деньгами.
Родители Нины, хоть и очень хотели, чтобы она осталась в Торонто вплоть до начала съёмок её нового фильма, но всё же её выбор вернуться в Ковингтон вместе с Йеном приняли, понимая, что сейчас ей очень важно было быть с любимым человеком.
— Не описать словами, какой это кайф — просыпаться в одиннадцать утра, слышать щебетание птиц за окном, вставать с постели, понимая, что никуда не надо спешить, — с упоением рассказывал Йен, вытирая голову после душа и спускаясь на кухню. — Так и хочется сказать: «Доброе утро, прекрасный мир!»
— Судя по обновлениям в моей ленте в «Твиттере», ты уже сказал, точнее, написал, — хохотнула Нина, подходя к Йену и целуя в губы.
— И всё-то ты знаешь, — улыбнулся Сомерхолдер. — Какие планы на сегодня?
— Как какие? Первым делом собирать чемоданы, — ответила Нина. — И знаешь… Родители ушли на выставку, в картинную галерею Онтарио. Мама вчера обмолвилась, что дома нужно бы убраться. Давай сегодня приберёмся здесь, пока моих родителей нет? Чего их зря загружать.
— Конечно, без проблем, — сказал Йен. — Слушай, а сколько примерно будут отсутствовать твои родители?
— Думаю, что целый день — они потом ещё хотели устроить шопинг, так что, думаю, часов до шести их точно не будет. А что?
Сомерхолдер и притянул болгарку к себе.
— Понимаешь ли, в чём дело… — проговорил он, вешая полотенце на спинку ближайшего стула. — Вчера я вдруг вспомнил, что с момента операции прошло уже два с половиной месяца, и доктора говорили, что, если болей в сердце и других проблем не будет, то мне можно будет окончательно вернуться к нормальной жизни и… Ну, знаешь, разнообразить физические нагрузки чем-то более приятным. Я чувствую себя прекрасно, поэтому… Как ты смотришь на то, чтобы немного размяться перед уборкой, м? — Йен хитро улыбнулся, и Нина поняла, к чему он клонит. — Всё равно твоих родителей нет дома…
— Что, прямо сейчас? — произнесла Нина, будучи не в силах сдержать смешок от щекотки, пока Сомерхолдер покрывал нежными поцелуями её шею.
— Не хочу терять ни секунды, — прорычал он.
Йен, не прекращая целовать болгарку, попытался побыстрее расстегнуть пуговицы на её тоненькой блузке. Однако у него дрожали пальцы, тело горело огнём, а сознание было затуманено, так что сейчас он не был способен выполнить даже такие нехитрые действия, поэтому он, оставив попытки, неловко снял блузку с Нины через голову. Йен на мгновение почувствовал себя застенчивым старшеклассником, который до этого момента с девушками лишь целовался. Добрев потянула Йена за футболку и, быстро выведя его из кухни, поспешно сняла её с Сомерхолдера, отбросив куда-то в сторону. Неожиданно для самого Йена Нина взяла инициативу в свои руки и с силой откинула его на широкий мягкий диван в гостиной. Болгарка начала покрывать поцелуями его тело, постепенно опускаясь всё ниже. Брюнет протяжно простонал, почувствовав на своей груди влажное прикосновение губ девушки.
— Ты сводишь меня с ума, — произнёс он, запрокинув голову и коснувшись ладонью её затылка
У Нины бешено колотилось сердце, а в висках пульсировала кровь. Она ощущала приятное тепло внизу живота, постепенно разливавшееся по всему телу, желала поскорее почувствовать своего мужчину в себе, но хотела растянуть наслаждение для них двоих. Девушка исследовала каждый сантиметр кожи Йена, вдыхая приятный аромат его тела, смешавшийся с сандаловым запахом парфюма Сомерхолдера, и, чувствуя, как у него невольно напрягаются мышцы брюшного пресса, слышала, как он тяжело и прерывисто дышит. Нина чувствовала, как рука Йена, опускаясь ниже, к пояснице, скользила по её спине. Каждое прикосновение этого мужчины отзывалось не только в ее теле, но и в душе тысячами электрических разрядов. Для Нины это было самым приятным ощущением. В эти мгновения ей казалось, будто бы внутри у неё натянуты тугие струны, которые вот-вот грозили порваться, заполнив её неповторимой эйфорией.
В этот момент Йен услышал звонок в дверь, но был так поглощён собственными ощущениями, что не обратил на него никакого внимания. Нина же звук просто не расслышала.
Нина опустилась губами к паху Йена и почувствовала, как он возбуждён. Она быстро расстегнула ремень на его джинсах, а сам Сомерхолдер, открыв пуговицы и молнию, стянул их вместе со своим нижним бельём.
Йен приподнялся на локтях и потянул Нину к себе так, что она всем своим весом легла на него. Его рука потянулась к молнии на её шортиках.
Звонок раздался снова, правда, в этот раз настойчивее.
— Кто это? — пробормотала Нина.
— Чёрт с ним, наверняка просто ошиблись дверью, — произнёс Йен, не отрываясь от неё и стягивая с неё шорты.
Болгарка, почувствовав тепло его тела, запустила правую руку в его волосы и, ощутив, как он, слегка покусывая её кожу, целует её в шею, громко простонала и сжала их. Свободной рукой Йен скользнул к застёжке её бюстгальтера, и в следующее мгновение он упал на пол.
— Я хочу тебя, — прошептала Нина.
Йен аккуратно уложил её на спину и, нависнув над ней, провёл ладонью по её животу и продолжил целовать её, но уже в губы, оставляя на них влажный след.
В этот момент в дверь снова позвонили.
— Твою мать, — раздражённо пробормотал Сомерхолдер, оторвавшись от болгарки.
— Йен, вдруг родители?
— Вряд ли. Наверняка какая-нибудь почта или соседи, — рассеянно проговорил брюнет.
Спустя несколько секунд звонить перестали, но уже через мгновение Добрев услышала звук сигнала входящего на своем мобильнике. Отстранив от себя Сомерхолдера, Нина потянулась к журнальному столику. Увидев написанное на экране, она вздрогнула.
— Йен, это мама! — воскликнула она.
— Что? Они же с твоим отцом ушли на выставку, — пробормотал Йен.
— Ничего не понимаю, — произнесла Нина, вставая с дивана. — Одевайся скорее, вдруг это действительно они!
— Чёрт, — выругался Сомерхолдер.
Нина, забыв о бюстгальтере, кое-как застегнула шорты и надела блузку. Сомерхолдер, надев боксеры, тщетно пытался застегнуть джинсы, которые всё равно выдавали его сильное возбуждение. Кое-как всё-таки справившись с этой задачей, Йен начал искать свою футболку, однако её нигде не было.
— Нина, ты не видела мою футболку? — крикнул он, пока болгарка перед зеркалом пыталась завязать в хвост растрепавшиеся волосы.
В дверь начали звонить настойчивее.
— Нет, надень другую, — пробормотала Добрев.
Йен схватил с кресла первую попавшуюся футболку и, даже не взглянув её, натянул на себя.
— Йен, открой дверь, пожалуйста, — крикнула Нина из ванной — ближайшего закрытого пространства, куда она сейчас могла убрать свой бюстгальтер.
Сомерхолдер, понимая, что ему совершенно не хочется появиться перед непрошеными гостями или, ещё того хуже, перед родителями Нины с оттопыренными «в том самом» месте брюками, влетел в гостиную, открыл книжный шкаф и, взяв оттуда первую попавшуюся на глаза книжку и прикрыв ею всё то, что могло кого-то смутить, отправился в таком виде открывать дверь.