Через несколько мгновений Йен увидел перед собой никого иного, как маму Нины. Он понимал, что такое возможно, но, увидев Микаэллу, всё равно вздрогнул и прижал книжку к паху крепче.
— Доброе утро, Йен, — улыбнувшись, поздоровалась женщина. — А вы чего так долго не открывали? Я уже даже Нине звонила.
— Простите ради Бога, — виновато пробормотал Сомерхолдер, впуская Микаэллу в дом. — Мы с Ниной не слышали… Просто решили прибраться, а пылесос шумит невыносимо.
— Йен, да чего вы, не надо было. Мы сами в состоянии убраться у себя дома, — добродушно хохотнула она, но Йен по её взгляду понял, что она не очень-то ему поверила. — А мы с Николаем, представляешь, дома забыли билеты на выставку. А он ещё и ключи оставил! Думала, прибью его на месте, — хохотнула она. — Хорошо хоть, что ещё не успели далеко отъехать.
— Ну дела… Ну да ничего, со всяким бывает, — криво улыбнулся Йен.
Нина, пару секунд назад услышав версию Йена по уборку, в ванной отыскала резиновые перчатки, в которых обычно чистят сантехнику, надела их для правдоподобия и в таком виде вышла в гостиную. Сомерхолдер, увидев девушку, едва сдержался, чтобы не засмеяться.
— Привет, мамуль, — как можно более непринуждённо сказала она. — А ты чего вернулась?
— Да вот, только что рассказывала Йену, что у нас с твоим отцом с памятью совсем плохо стало — забыли дома и билеты на выставку, и ключи от дома. Поэтому и вернулись.
— Я так и поняла, — кивнула Нина.
Женщина прошла в комнату и, забрав ключи и билеты, вернулась в гостиную.
— Спасибо вам, что прибираетесь, — сказала Микаэлла.
— Да ладно, — махнула рукой Нина. — Мы тут жили целый месяц, почему бы нам и не помочь?
— Вы можете жить здесь хоть вечно, — улыбнулась мать Нины. — Мы вам всегда рады, ты же знаешь. — Кстати, Йен, если не секрет, ты давно увлекаешься механикой?
— Какой механикой? — непонимающе спросил Сомерхолдер.
— Кажется, квантовой, если я правильно прочитала название книги у тебя в руках, — с улыбкой ответила Микаэлла.
Йен машинально отдёрнул книгу и взглянул на обложку, на которой огромными жёлтыми буквами красовалась надпись «ТЕОРИЯ ГРУПП И ЕЕ ПРИЛОЖЕНИЯ К КВАНТОВО-МЕХАНИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ АТОМНЫХ СПЕКТРОВ», но вовремя вспомнил, для чего он её вообще взял.
«За каким хреном я вообще взял эту книжку?» — мысленно произнёс Йен. «Можно подумать, я всегда пылесошу и читаю одновременно. Прямо уникум, чёрт побери».
— А… Да, знаете, я ещё в госпитале стал интересоваться этим, — откашлявшись, пробормотал он. Теперь сдерживаться от смеха настала очередь Нины. — Было скучно лежать целыми днями в палате, интернет и фильмы надоедали, поэтому я начал просить Пола приносить какие-то книги. И он среди лирики Бернса и новелл ОʼГенри как-то раз притащил учебник по физике. Так и втянулся, — закончил Йен, понимая, что говорит какую-то несусветную и неправдоподобную чушь, но отступать было уже некуда.
— Какой ты молодец, — одобрительно сказала Микаэлла, но Нину не покидало ощущение, что её мать обо всём догадалась и просто смеётся над ними. — Слушай, я даже не знала, что у нас есть такая книга.
— Я её взял там, — Йен указал рукой в сторону шкафа.
— Понятно, — кивнула Микаэлла. — Так, всё, я побежала. Ванг Гог и Гоген не ждут! — рассмеялась она. — Мы вернёмся часам к пяти, хорошо?
Йен и Нина закивали.
— Хорошего времяпрепровождения, — сказал Сомерхолдер.
— Удачи, мамуль, — сказала Нина, поцеловав Микаэллу в щёку. — Всё взяла?
— Теперь уж точно, — улыбнулась женщина. — Ну всё, я ушла!
Йен закрыл за Микаэллой дверь.
— Мда-а-а… — пробормотал он, прислонившись к двери спиной.
Нина, которой уже можно было больше не сдерживать себя, прыснула со смеху.
— Ну что, физик? Как ощущения?
— Кто бы говорил! — со смехом воскликнул Йен. — Долго перчатки искала, хозяюшка?
— Примерно столько же, сколько ты книгу, — хохотнула Нина. — Никогда бы не подумала, что в двадцать семь лет буду так бояться попасться на глаза маме. Странное дело, понятно же, что она в курсе, что мы спим друг с другом, но всё равно невероятно стыдно.
— Просто представь, что бы было, если бы они с твоим отцом сегодня не забыли ключи, но всё-таки вернулись за билетами…
— Господи, даже представить не могу, — вздрогнула Нина.
— Уму непостижимо, как же ты репетировала со мной постельные сцены в четвёртом сезоне? Микаэлла присутствовала на съёмочной площадке, помнишь? — улыбнулся Йен.
— Ну, на съёмочной площадке ведь всё ограничивалось тем, что мы просто целовали друг друга и изредка стонали, — рассмеялась Нина, снимая перчатки.
— Тоже верно, — сказал Йен. — Честно признаться, мне тоже было жутко неловко. Впервые попадаю в такую ситуацию.
— Это я поняла по квантовой механике, — хохотнула Нина.
— Но теперь-то твоя мама забрала ключи и билеты, и ничто не предвещает преждевременного возвращения твоих родителей, — откашлялся Йен, обняв Нину за талию. — Так что предлагаю продолжить начатое.
— Что ты творишь со мной, Сомерхолдер? — спросила Нина, положив ему руки на поясницу. — Отказывать тебе не хочется никогда.
Йен улыбнулся и, подхватив Нину на руки, поцеловал её и понёс в спальню.
Вот уже сколько долгих лет
Мы встречаем с тобой рассвет
День и ночь, ночь и день рядом.
Ты так близко и далеко,
Мне так сложно и так легко,
Мне признаться тебе надо…
Привыкаю я к твоим губам,
Привыкаю я к твоим глазам.
Как заставить сердце замолчать,
Если от любви хочу кричать?
Вечером Нина и Йен вернулись в Ковингтон. Сомерхолдер был поистине счастлив, что теперь Нина была с ним. Он окружил девушку заботой и буквально не спускал с неё влюблённого взгляда, так что если посмотреть на них со стороны, можно было бы подумать, что они начали встречаться совсем недавно, что всё в их отношениях сейчас происходит в первый раз.
Проснувшись с утра, Йен обнаружил Нины сидящей на краю кровати и укутанной в белоснежную простынь.
— Доброе утро, — улыбнувшись, сказала она, увидев, что Сомерхолдер не спит.
Йен подвинулся ближе к Николине и сел немного сзади неё, обхватив её руками в области чуть ниже груди и прижав к себе.
— Ты такая красивая, — прошептал он, целуя её в затылок.
— Я люблю тебя. — произнесла Нина, повернувшись вполоборота к Йену так, что теперь могла коснуться его губ своими.
Йен взглянул на неё. Для него никогда не было на планете девушки привлекательнее, чем Нина. Одним движением стана, одним взглядом она могла за считанные секунды разжечь в нём огонь дикого желания. Её стройная фигура, роскошные волосы, рассыпавшиеся по оголённым плечам и имевшие такой приятный сладковатый аромат корицы, ласковые карие глаза, тонкие изящные губы, — всё в ней казалось ему идеальным.
— Знаешь, раньше я никогда не думала, что когда-нибудь смогу возобновить отношения с бывшим возлюбленным. Я думала, что это бесполезно, потому что если люди уже расстались однажды, то разрыва уже не избежать.
Йен улыбнулся.
— Я думал точно так же, но ты ломаешь все мои предубеждения. И я чертовски этому рад.
— Наверное, мы никогда не были друг для друга бывшими, — задумчиво произнесла Нина.
— И уже никогда не станем. — пообещал Йен.
Йен и Нина помолчали несколько секунд, но затем Нина заговорила вновь.
— Знаешь, сегодня был такой красивый рассвет, — заворожённо рассказывала она. — Небо было ярко-оранжевым, солнце лишь начинало подниматься за горизонтом, а небо уже было полностью залито его лучами. И окна соседних домов тоже были окражены в эти оттенки. Я вышла на несколько минут на балкон: сегодня невероятно тепло для октября. Я увидела это небо невероятной красоты, и мне вдруг захотелось поделиться с тобой этим… Но ты очень крепко спал, поэтому я не хотела тебя будить, — с детской непосредственностью сказала Нина.
Йен с увлечением слушал возлюбленную и улыбался.