— Господи, зайка, тебя, наверное, нужно покормить... — вслух спросила Нина, аккуратно взяв ребёнка на руки.
Девочка прислонилась головой к её груди, и болгарка почувствовала, как сердце начинает биться быстрее. Судя по всему, 8 декабря 2014 года было датой её рождения, и малышке на данный момент было десять месяцев. Нина поспешила отправится в ближайшую аптеку, чтобы купить смесь для малышей такого возраста.
Болгарка делала всё на автомате, до конца не веря и не осознавая, что всё это происходит с ней, однако отступать было некуда. Правдивым был один-единственный факт: сейчас Нине некогда сидеть сложа руки, ведь рядом с ней сейчас совсем маленький человечек, который нуждается в ней и у которого, кроме неё, на данный момент никого нет. Нина никогда раньше не оставалась с такими маленькими детьми одна, но к её удивлению малышка не доставляла ей особых хлопот, и как обращаться с малышами её возраста, Добрев знала.
После того, как она наскоро покормила девочку, Нина поняла, что малышка хочет спать. Болгарка взяла Амели на руки.
«Господи, кем же нужно быть, чтобы оставить собственного ребёнка?» — думала Нина, укачивая девчушку и не отводя взгляд от её ангельского личика.
Из головы у болгарки не шли первые строчки записки: из них она понимала, что ребёнка, по всей видимости, оставили у их с Йеном дома намеренно. И значит, это был кто-то, кто их знает… У Нины не было знакомых с детьми такого возраста, родственников — тем более, поэтому предположение, что девочка может каким-то образом относиться к ней, она сразу отвергла. Но в записке был упомянут и Йен… Нина в уме посчитала сроки, и, словно вспышка, у неё в голове возникла мысль: а что, если это…дочь Йена?! По сухим цифрам всё сходилась: если малышка действительно родилась в декабре 2014 (а это было похоже на правду), то Йен мог запросто иметь отношения с её матерью, ведь до появления девочки на свет его не связывали отношения ни с кем (Нина напрягла память и вспомнила, что с Никки Йен начал встречаться лишь в мае 2014). Чем больше Добрев об этом думала, тем сильнее у неё начинали дрожать руки. До прихода Йена она не могла найти себе места и тщетно пыталась успокоиться. Она начала всматриваться в лицо девчушки, но никаких общих черт с Сомерхолдером не находила.
«Господи, Нина, чем ты занимаешься», — думала она. «Невозможно предугадать, чей это ребёнок и как он здесь оказался».
Однако доводы здравого смысла были слабы перед эмоциями. Нина почувствовала некоторое успокоение, когда вечером услышала звонок в дверь: вернулся Йен.
— Привет, котёнок, — улыбнулся он, проходя в дом и целуя болгарку в губы. — Знаешь, такая тёплый вечер стоит… Может быть, сходим на озеро?
— Йен, думаю, сегодня точно не получится, — рассеянно пробормотала болгарка.
— Что случилось? — насторожился Сомерхолдер, увидев беспокойство Нины и то, как у неё дрожали губы.
— Йен, мне надо тебе кое-что… Точнее, кое-кого показать, — произнесла Нина и, дождавшись, пока Йен снимет верхнюю одежду, провела его в гостиную, где стояла коляска.
Йен не верил собственным глазам. Наклонившись к коляске, он увидел посапывавшую в ней девочку.
— Кто это?.. — ошарашенно спросил брюнет.
— Я не знаю… — проговорила Нина. — Но, возможно, это твоя дочь.
====== Глава 40 ======
Последняя фраза Нины послужила для Йена чем-то наподобие холодного душа и вырвала его из забытья. До этого момента пристально смотревший на малышку, теперь он перевёл взгляд на Добрев и понял, что сама она удивлена не меньше него самого и даже напугана.
— Что? — только и смог вымолвить Йен.
— Я сама ничего не понимаю, — пробормотала Нина, опустив глаза и мотнув головой.
Болгарка взяла с журнального столика записку, которую она нашла пару часов назад, и протянула её Сомерхолдеру. Йен вчитывался в строки, выведенные не слишком аккуратным, но вполне понятным почерком, и не верил своим глазам.
— Это же бред, — проговорил он.
— Не знаю, может быть, — словно в забытьи, сказала Нина. — Только факт остаётся фактом, ребёнка подбросили почему-то именно нам.
Николина взглянула на Йена: он стоял, не шелохнувшись, жадно вглядываясь в листок и стиснув зубы. В душе у Сомерхолдера всё оборвалось. В этот момент в его сознании, словно яркая вспышка в темноте, мелькнуло имя давней знакомой, которую он уже давно не вспоминал: Эмили. Сентябрь 2013 года. Беременна.
«Это невозможно», — твердил голос его подсознания. Если считать 8 декабря 2014 датой рождения девочки, то сроки явно не сходились. Умом Йен это прекрасно понимал, но сердце у него было не на месте. Словно пьяный, он, немного шатаясь и не отводя взгляд от записки, сделал пару шагов в сторону дивана и присел на его край. Йен ничего не говорил, и лицо его выражало чувство сильнейшей тревоги и недоумения. Такая реакция возлюбленного насторожила Нину. Она присела рядом с Йеном.
— Где ты нашла ребёнка? — едва слышно спросил он.
— Я возвращалась с площадки и обнаружила коляску прямо у нашей двери, — отозвалась Добрев. — Думаю, тебе несложно представить, в каком шоковом состоянии я была. В коляске я нашла эту записку. Знаю, в таких случаях нужно обращаться в полицию или в органы опеки, но… Не знаю, Йен, мне стало страшно за ребёнка. В глубине души я почувствовала, что пока, хотя бы до твоего прихода, малышку нужно оставить здесь. Я обошла всех соседей, но никто из них даже не видел, как коляска появилась около нашего дома.
Сомерхолдер озабоченно потёр глаза.
— Этого не может быть, — мотнул головой он. — Не может быть, чтобы это была моя дочь… Это было в 2013 году, ребёнку Эмили сейчас не меньше полутора лет… — шептал он.
— Какой Эмили? О чём ты? — непонимающе спросила Нина.
Йен не хотел вдаваться в подробности, его знакомство с Эмили для него было давно в прошлом, но с Ниной он хотел быть предельно откровенным, поэтому решил рассказать ей обо всём.
— Эмили — моя… Знакомая, — сказал Йен. — Я познакомился с ней два года назад, после того, как мы с тобой расстались. Я тогда был сам не свой — много пил, все вечера напролёт проводил в барах, постоянно находился в поисках досуга, который мог бы помочь мне забыться хотя бы на время. Обычная история: мы понравились друг другу, в ту же ночь переспали. Об отношениях не шло и речи, это даже был не секс по дружбе, это ещё меньшее.
Сомерхолдер потёр руками виски и продолжил.
— Мы просто хорошо друг с другом проводили время. Но вскоре мне это надоело, эта девушка не была интересна мне в силу некоторых особенностей своего характера. Спустя четыре месяца я решил порвать с ней все связи, хотя было видно, что она испытывает ко мне симпатию: очень часто инициатором встреч была она, она часто звонила мне, пыталась всеми возможными способами меня как-то удержать рядом с собой. Мы перестали общаться почти на месяц, но затем она появилась в моей жизни вновь. И сообщила, что беременна.
Нина слушая Йена, почувствовала в глубине души какой-то непонятный укол — возможно, это была ревность, хоть и всё рассказанное Сомерхолдером уже давно осталось в прошлом. Однако Нина понимала, что всё, о чём он рассказал, не было для него нетипичным: Йен никогда не был «пай-мальчиком» и старался брать от жизни всё — и в особенности это касалось отношений с противоположным полом.
— Естественно, такие новости меня насторожили, — продолжил Йен. — Я видел Эмили насквозь и понимал: её единственной целью является только одно — женить меня на себе. Банально прозвучит, но я прекрасно знал, что ко мне этот ребёнок никакого отношения не имеет. И всё же на всякий случай оставлял малую вероятность противоположного. Я поговорил с Эмили вечером того же дня и настоял на проведении ДНК-теста ещё до рождения ребёнка. И с тех пор начался настоящий цирк. Эмили вроде бы согласилась, но с тех пор начала избегать общения со мной. Я обрывал телефоны, писал смс, но всё было бесполезно. У нас были в разгаре съёмки пятого сезона, и я планировал окончательно разобраться со всем этим, когда сезон закончится. Но Эмили улетела в Австралию, видимо, не выдержав, и написав короткое смс с фразой о том, что ребёнок не от меня.
— И ты поверил? — с некоторым недоумением, но осторожно спросила Нина.