Николина не знала многого. Она не знала, что в действительности лишь малая часть из всего того, что рассказала подруга, было правдой. На самом деле, о расставании Добрев и Сомерхолдера девушка узнала из таблоидов, а не от Йена. Конечно, сначала ярким заголовкам Никки не поверила: кому, как не ей, знать, что журналисты постоянно преувеличивают полученную информацию, чтобы привлечь внимание читателей. Однако она также прекрасно знала, что дыма без огня не бывает. Никки достаточно хорошо знала Нину, и для неё стал неожиданностью внезапный отъезд болгарки в Торонто. Обычно по окончании очередного сезона в родной город Николины влюблённые ездили вместе и гостили у Микаэллы и Николая по две-три недели перед тем, как улететь в жаркие страны — для ребят это уже стало своеобразной традицией. Непохоже было на Нину и полное отсутствие каких-либо упоминаний о Йене в общении: раньше болгарка охотно делилась их общими планами на ближайшее будущее, если друзья интересовались, рассказывала о разных забавных случаях, происходивших с ними на съёмочной площадке и за её пределами. Теперь же Нина старательно избегала разговоров о Сомерхолдере, а на вопрос Никки о том, как дела у Йена и как продвигается работа его фонда, ответила коротким „всё нормально“ и поспешила увести диалог в другое русло. Сопоставив все эти факты, Никки пришла к выводу, что, возможно, догадки журналистов небезосновательны, и что в отношениях её друзей не всё так гладко. На самом деле, Никки уже давно ждала такого момента. Нина не знала, что уже второй год подруга плачет ночами в подушку, скрывая переживания от родных и друзей, будучи не в силах справиться с чувствами к её жениху.
…У Йена и Никки было много общего: заинтересованность охраной окружающей среды, любовь к животным, страсть к кино и музыке. Поначалу Йен, Нина и Никки с её мужем Полом Макдональдом встречались и проводили вместе время довольно часто: обе пары очень любили путешествия и не раз оказывались проездом то в Ковингтоне, то в Лос-Анджелесе, где и пересекались друг с другом. Нина искренне радовалась тому, как быстро её близкая подруга сдружилась с её бойфрендом. С самого первого дня знакомства они буквально очаровали друг друга, но, как показало в итоге время, относились они друг к другу совершенно по-разному. Для Йена Никки быстро стала близким товарищем, которому он полностью доверял и у которого мог спросить совета. Никки же вскоре поняла, что этот безумно привлекательный брюнет, в серо-голубых глазах которого она видела бездонный океан, стал для неё кем-то большим, чем просто другом. Сначала девушка старалась гнать от себя эти чувства, думая, что путает дружескую любовь с более сильными чувствами. Однако чем больше она общалась с Йеном, тем сильнее убеждалась в том, что обманывать себя бесполезно — она, замужняя женщина, безвозвратно влюбилась в жениха одной из самых своих близких подруг. Рядом с ним ей всегда было комфортно: у него было потрясающее чувство юмора, он был добр, вежлив, обходителен и по-дружески ласков. У Сомерхолдера Никки всегда могла найти поддержку и понимание, чего ей всегда не хватало в отношениях с мужем. Брак Никки с Полом Макдональдом трещал по швам, и ей было ужасно стыдно перед мужем, который, не понимая причины такого разлада в отношениях, старался исполнять любой её каприз и меняться ради неё. Когда Нина и Йен с головой ушли в работу над „Дневниками“, вследствие чего с Никки и Полом они почти не встречались, а лишь общались в соцсетях и иногда переписывались смс-сообщениями, Рид даже обрадовалась, думая, что, не видя Сомерхолдера некоторое время, она сможет справиться со своими чувствами к нему. Но всё стало только хуже: не имея возможности общаться с Йеном так же часто, как раньше, девушка почувствовала, что начала ревновать его к Нине. Порой, засыпая по ночам, она думала о том, почему она не может жить со своим любимым человеком, почему случилось так, что она влюбилась в того, кто никогда не посмотрит на неё так же, как на Николину. Однажды, увидев фотографию, присланную Ниной с фестиваля Coachella, которая до сих пор стояла на прикроватной тумбочке у Нины в спальне, Никки впервые за несколько лет расплакалась. Незаметно для неё самой в её душе зрело чувство ненависти к болгарке. Отношение Никки к Нине уже не было искренним, но она умело это скрывала, что теперь делать было гораздо легче, потому что Йена и Нину с ней разделяли тысячи километров, лежавших между Ковингтоном и Лос-Анджелесом. Никки Рид никогда пристально не следила за личной жизнью Йена и Нины: её не заботили неоднократно появлявшиеся в прессе заявления о том, что пара рассталась потому, что она прекрасно видела хотя бы то, как эти двое смотрят друг на друга — и это служило ответом на все её вопросы. Однако поняв, что в отношениях Добрев и Сомерхолдера действительно произошёл разлад, Никки уже не могла думать ни о чём другом. В её голове пульсировала единственная мысль: у неё появился реальный шанс влюбить в себя Йена. В этот момент ей, кажется, уже было совершенно наплевать на то, что она пока замужняя женщина: ради призрачного шанса на совместное будущее с Йеном она была готова на многое, а свойственные любому влюблённому человеку эйфория, наивность и вера в то, что мечты ещё могут стать реальностью, мешали взглянуть на ситуацию трезво и представить, какие последствия могут иметь её действия в будущем.
…Несмотря ни на что, в поведанной Нине истории была и доля правды. Йен действительно звонил Никки прошлым вечером, в очередной раз напившись в баре. Однако ничего о Нине и их расставании подруге он не говорил. Хоть Сомерхолдер и был пьян, он ещё неплохо связывал отдельные слова в предложения, а потому мог поддержать некоторые темы для разговора. Рид, почувствовав, что Йен нуждается в дружеской поддержке, не стала отправлять его проспаться, а немного поговорила с ним сначала о съёмках, потом о виски, затем о планах на лето. Затронув тему отпусков, Никки, сама того не заметив, упомянула в разговоре Нину и поняла, что это её шанс выведать правду: в трезвом состоянии Йен никогда бы не сказал ей ничего о своих отношениях с Добрев, но в данный момент „трезвый“ было последним словом, которым можно было бы охарактеризовать Сомерхолдера, поэтому Рид решила рискнуть. И потерпела фиаско. Йен, услышав о Нине, холодно ответил лишь, что на данный момент она находится в Торонто, в то время как сам он остался в Ковингтоне, чтобы уладить некоторые дела с фондом и принять участие в нескольких фотосессиях. По тону друга Никки всё поняла, хоть толком ей ничего узнать от него так и не удалось. Закрепить „эффект“ она решила смс-кой Нине, в которой она изложила произошедшую историю „на свой лад“, добавив в неё несколько деталей, которые могли бы опустить Сомерхолдера в глазах его бывшей девушки. А заодно и натолкнуть её к разговору о том, что между ними произошло. В общем-то, подробности их расставания Никки были и не нужны: главным для неё было лишь убедиться в том, что Нина и Йен действительно разошлись и сделать так, чтобы болгарка на него сильно разозлилась.
Ожидания Никки сбылись: всё написанное ею произвели на Нину сильное впечатление, и всю дорогу от студии до дома она не могла найти себе места от негодования. Кажется, впервые Сомерхолдер так её разозлил. „Трепло!“ — несколько раз повторила про себя Нина, стискивая зубы. В ней бушевал ураган эмоций: негодование, отчаяние, ненависть к тому, что сделал Йен. Тем не менее, Нине удалось сохранить холодный рассудок и понять, что лучше поговорить обо всём с самим Сомерхолдером, дабы потом попросту не сорваться на него и не поссориться вдрызг, что грозило отразиться на их совместной работе: всё-таки они люди, а не роботы, которым чужды любые чувства. Добравшись наконец до дома, Нина почувствовала дикую усталость: сказался двенадцатичасовой рабочий день. Холодный душ помог ей немного взбодриться и заодно успокоиться. Нина расположилась на диване в гостиной с телефоном в руках. Вкладка „контакты“ была открыта на заветном номере Йена. Хоть Добрев была на эмоциях, она несколько минут медлила, прежде чем отправить абоненту „Смолдер-Холдер“ смс, размышляя о том, нужно ли затрагивать эту тему. Но в этот момент она вспомнила о том, как Йен её якобы называл в разговоре с Никки, и это разожгло в ней злобу с новой силой, развеяв последние сомнения.