— Ты очень способный ученик, — улыбнулась Рид. — А что ты ещё умеешь делать?
— Блины, например. Уэсли однажды пришёл к нам с утра, с порога запах почувствовал, — рассмеялся Йен. — В итоге слопал десять штук за раз. Мой личный рекорд. Могу сделать спагетти, рыбу в лимонном соусе, отбивную… И всё в таком духе. Проблема в том, что я жутко ленив для того, чтобы пол-дня посвящать готовке, поэтому редко этим занимаюсь.
— А ты любишь французскую кухню? — спросила Никки.
— Обожаю! — с воодушевлением ответил Сомерхолдер. — В особенности десерты — крем-брюле, парфе, профитроли.
— Ты когда-нибудь пробовал клафутти?
— Нет, но это, кажется, пирог? С ягодами?
— Именно, — сказала Никки и щёлкнула пальцами. — Я недавно нашла просто потрясающий рецепт клафутти с вишней. Я попрощалась с диетой, приготовила его месяц назад… Господи, Йен, мы с друзьями чуть с вместе с тарелкой не съели! Правда, были проблемы с пропорциями — ну, ты знаешь, я на глаз ничего делать не умею. То слишком мало, то у меня чуть ли не ведро вишни в тесте не окажется… В общем, было весело, и это того стоило.
Йен внимательно смотрел на девушку, которая с таким энтузиазмом рассказывала о, казалось бы, совершенно обычных вещах, и ему нравилась её непосредственность и искренность.
— Хочешь, научу тебя готовить этот пирог? — спросила Никки.
— С удовольствием, — ответил брюнет. — Кажется, теперь я знаю, чем мы будем заниматься на протяжении этой недели, — Сомерхолдер рассмеялся.
Никки улыбнулась и проверила готовность лазаньи в духовке.
— Думаю, можно вынимать, — кивнула она, и Йен, надев специальные рукавицы, достал противень из духовки. В этот же момент по всей кухне разнёсся ароматный запах итальянского блюда.
— Слушай, я недавно встречался с другом, он буквально пару дней назад вернулся из Италии, — сказал Сомерхолдер. — Зная мою любовь к итальянским винам, он привёз бутылочку отличного «Бароло». С лазаньей идёт отлично. Хочешь попробовать?
— Ну… Если только чуть-чуть, — ответила Никки, и Йен, кивнув, вышел из кухни и вернулся через несколько минут с бокалами и бутылкой сухого красного вина. Рид тем временем раскладывала лазанью по тарелкам.
— Я не знаю, почему, но в квартире стало так уютно, едва здесь появилась ты, — сказал Йен, когда ребята сели за стол и приступили к ужину, выпив немного вина. — Знаешь, мне давно этого не хватало, — задумчиво проговорил он.
Никки почувствовала, как у неё зарделись щёки, и улыбнулась.
— Не уверена, что я причина этого уюта, но если тебе хорошо, то я счастлива, — ответила она.
— Знаешь, с годами я всё острее начинаю ощущать потребность в этом самом уюте и домашнем тепле. И ничего не могу с собой поделать. Многие отчаянно хотят меня женить, — рассмеялся Йен.
— А сам ты как к этому относишься? — спросила Никки.
— Важно не отвести девушку к алтарю, а как раз найти такую, с которой ты захочешь это сделать, — ответил Йен. — Но для меня официальное оформление отношений — это лишь бумажки. Человек, который тебе официально никем не является, может быть тебе ближе любого другого человека в твоём окружении, и такой союз — в разы крепче чем те, которые заключаются по принципу «уже пора».
— Как же я с тобой согласна, — сказала девушка. — Если бы ты знал, как меня раздражают люди, которые при встрече начинают упоминать возраст и обязательно задают вопрос: «а как на личном фронте?»
— Многие живут стереотипами, к сожалению, — ответил Йен. — Но жизнь меняется. Девушки какого возраста считаются сейчас старыми девами? Тридцатилетние? — Никки рассмеялась. — Но попав в наше время, Джульетта вообще грохнулась бы в обморок, потому что она в свои 13 сама стояла на пороге такого звания.
— Как можно вообще жениться или выходить замуж лишь потому, что «уже пора»? — изумилась Никки. — Какая к чёрту разница, сколько тебе лет, если ты не любишь человека, если ты не готов отдать за него последнее, если ты не хочешь встретить с ним старость?
— Порой очень трудно такого человека найти, — сказал Йен. — Может, в этом и проблема. Но мы живём ради любви. Клянусь, я всегда готов был обойти весь мир только ради того, чтобы встретить наконец «своего» человека. Это, чёрт возьми, стоит многих лет поисков и даже разочарований, но любовь — это то, что всегда приходит внезапно, и я убеждался в этом на собственном опыте не раз. Это словно огромная волна во время штиля — её появление неожиданно, нелогично, но, тем не менее, она есть — и она в следующее же мгновение накрывает тебя с головой. И ты сам понимаешь, как идёшь ко дну, даже не в силах сопротивляться. Человек всегда бессилен перед собственными чувствами. Он может думать, что способен справиться с эмоциями, но всё это фальшь. Их можно скрыть от окружающих, но убить в себе, только пожелав этого — никогда. Может быть, в какой-то степени это можно сравнить с болезнью. Мой разум-врач любовь мою лечил. Она отвергла травы и коренья, и бедный лекарь выбился из сил и нас покинул, потеряв терпенье. Отныне мой недуг неизлечим. Душа ни в чём покоя не находит…
Строки из сонета Шекспира Йен произносил медленно и достаточно тихо, так что где-то вдалеке даже был слышен разговор соседей не лестничной площадке и звуки улицы, доносившиеся из открытого окна в спальне Сомерхолдера. Но все эти звуки нисколько не мешали. Никки в этот момент казалось, что в целом мире сейчас существуют только два человека: она и мужчина напротив, от чьих бездонных голубых глаз, в которых плясали бесенята, отвести взгляд она была уже не в силах. Просторная кухня была залита ярко-оранжевыми лучами заходящего солнца, а из соседней комнаты доносился приятный сладковатый запах очень рано зацветшего жасмина. И Никки казалось, что этот свет, этот запах, этот весенний воздух — самые лучшие. Лучшие лишь оттого, что наполняют собой этот необыкновенный вечер.
— Шекспир? — улыбнувшись, спросила Никки.
Сомерхолдер кивнул головой.
— Порой всё же это бывает больно, — сказала девушка. — И боль эта остаётся в сердце на долгие годы. Любовь — это чудо, но порой она разрушительна.
— К сожалению, — сказал Йен. — Но она в любом случае, вне зависимости от того, ответны чувства человека или нет, пробуждает в нём лучшие качества: сострадание, умение видеть в этом мире кого-то, кроме себя самого, способность к самопожертвованию.
— Я искренне надеюсь, что в нашей с тобой жизни и в жизнях наших близких любовь была только той болезнью, которую не хотелось бы лечить.
— Звучит, как тост, — улыбнулся Сомерхолдер, наливая себе и девушке в бокалы немного вина.
Йен и Никки ещё долго беседовали о любви и о семье, о браке и о человеческих взаимоотношениях в целом. Йен был очень рад тому, что они с Никки сегодня не пошли в кафе: ему нужен был именно такой, тихий, уютный и тёплый, почти что семейный вечер. Он не сводил с Николь взгляд и чувствовал, как душа его наполняется невероятными чувствами: сладкого предвкушения чего-то — а чего — он и сам пока не знал, бесконечной радости от того, что в данный момент эта девушка находится рядом с ней и желания продлить это мгновение, ощущением гармонии и желанием обнять весь мир. «Диагноз» был очевиден — о нём Йен говорил сам пару часов назад, читая сонет Уильяма Шекспира. Трудно сказать, была ли это любовь — но это была, по крайней мере, влюблённость, и притом настолько сильная и головокружительная, что Йен с радостью поддался ей, устав от воспоминаний.
— Спасибо тебе за прекрасный вечер, — с улыбкой сказал Йен, когда, закинув грязную посуду в посудомоечную машину, они могли забыть о домашних хлопотах и перейти к вечернему отдыху.
— Я была рада провести его с тобой. Я, в свою очередь, уже не знаю, за что я могу благодарить тебя, — рассмеялась Никки. — Просто… Спасибо за то, что ты есть в моей жизни. Без тебя она потеряла бы краски и свет… И немного смысла.
Никки потянулась к Йену, чтобы обнять его. Он необычайно крепко прижал девушку к себе, так что она могла расслышать его сердцебиение, которое с каждой секундой становилось всё чаще. В этот момент она чувствовала себя такой защищённой, как никогда раньше. Вдруг Йен отстранился от Никки и взял её лицо в ладони, внимательно посмотрев в глаза. В следующее же мгновение, больше не в силах сдерживаться, Сомерхолдер впился в мягкие тёплые губы своей спутницы. Никки почувствовала, как в какой-то момент у неё перехватило дыхание, но прервать это мгновение она была не в силах. Одной рукой он смяла в руках футболку Йена сзади, а другой коснулась его щеки. Сомерхолдер на мгновение отстранился от девушки.