— Как насчёт того, чтобы сходить сегодня куда-нибудь? — предложил Стоуэлл. — Знаешь, пицца мне всегда помогает справиться со стрессом, — улыбнулся он. — Может, это и твой случай тоже?
— За пиццу родину продам! — хохотнув, воскликнула болгарка. — Если мистер Стоуэлл приглашает…
— Я не просто приглашаю, я настаиваю, — улыбнулся парень. — Потому что провести вечер с очаровательной болгаркой, что стоит сейчас напротив меня — это самое сильное моё желание на данный момент.
Нина кокетливо улыбнулась Остину и жестом пригласила его к выходу. В коридоре пара столкнулась с Йеном и Никки, которые, судя по всему, тоже спешили домой.
— О, ребята, — как можно беззаботнее проговорила Никки, увидев Нину и Остина, в глубине души ещё сильнее захотев уйти домой. — Рабочий день закончен, можно и по домам? — улыбнулась она.
— Можно и так сказать, — ответила Добрев.
— Хорошего вечера, — сказала Никки и уже хотела было взять Йена за руку и направиться к выходу, как вдруг увидела, что мужчина внимательно смотрит на болгарку.
— Нинс, где же наша любимая улыбка? — спросил он.
— Она потерялась ещё дублей сорок назад, — хохотнула Нина.
— Возвращай её скорее. Остин, ты ответственный, — рассмеялся Сомерхолдер.
— Можешь не сомневаться, всё будет в лучшем виде, — усмехнулся парень, почувствовав, как в нём снова закипает ревность, но удачно с ней справившись. — Мисс Добрев, мне придётся думать, как разнообразить программу сегодняшнего вечера.
— Господи, просто накорми меня, и я буду счастлива, — закатила глаза болгарка, и ребята рассмеялись.
— Хорошего вам вечера, — улыбнулся Йен.
Ребята разошлись, когда Остин и Нина пожелали Йену и Никки того же, и каждый из них искренне удивился тому, как непринуждённо они себя чувствовали в этот момент. Как старые добрые друзья.
Время шло своим чередом, и, как бы не хотела Нина, оно неизбежно приближало май. Однако до момента её прощания с сериалом и съёмочной группой пока оставалось больше месяца: на дворе стоял невероятно тёплый, солнечный, красочный апрель. Для Йена это время года давно стало значить гораздо большее, чем просто календарные даты. Он заметил, что все значимые события в его жизни происходили именно весной. Весной шесть лет назад его приняли в актёрский состав сериала «Дневники вампира». Той же весной он познакомился с Ниной. Весной спустя три года они расстались и начали строить свою жизнь заново. Ещё через год — опять же, весной — Йен начал встречаться с Никки Рид. И вот сейчас, в то волшебное время, когда ожила вся природа, и когда хотелось дотемна бродить по улицам с пьянящим ароматом жасмина, полной грудью вдыхая тот особенный, тёплый, весенний воздух, он принял решение изменить свою жизнь навсегда. После окончания съёмок шестого сезона он планировал сделать Никки предложение руки и сердца. О его намерении знали лишь немногие друзья. Они не стали отговаривать его, но по их недоверчивым взглядам Йен понял, что такого поворота его друзья как минимум не ожидали и как максимум — совершенно не хотели. Впрочем, их мнение Сомерхолдеру было безразлично: он жил мечтами о том, как совсем скоро он свяжет судьбу с девушкой, которая, как ему тогда казалось, была для него идеальной парой, и построит с ней настоящую семью, обретя наконец ту гармонию и домашний уют, о которых так долго мечтал и к которым всегда стремился, а самое главное — навсегда забудет о прошлом. О той сумасшедшей любви к девушке, которая теперь была счастлива с другим. О его мечтах когда-нибудь отвести её в подвенечном платье к алтарю, о которых Йен время от времени вспоминал. Обо всём том, что могло бы сбыться… Но уже не с ними, не сейчас и не здесь.
Был обеденный перерыв. Наскоро пообедав, Йен покинул своих коллег и отправился к озеру Черри-Лэйк, неподалёку от которого и находился ресторан, где проводили свободное время актёры. Йен долго стоял, облокотившись на перила, на деревянном мосту, по которому они с Ниной когда-то прогуливались по вечерам вдвоём, когда снимали ещё только второй сезон. Йен вспомнил, как когда-то успокаивал болгарку, до ужаса боявшуюся высоты, и держал её за руку, когда она боялась даже подойти к перилам. Он вспомнил, как именно здесь она сказала ему слова, долго отдававшиеся болью в его сердце: «я люблю тебя и готова ради тебя на всё». Он вспомнил, как на этом мосту пять лет назад его лучший друг сказал ему: «Если ты любишь её — борись до конца». Сомерхолдер достал из кармана красную бархатную коробочку, в которой до сих пор хранилось помолвочное кольцо, которое он когда-то купил для Николины. Сейчас Йена даже не удивляло, что его мысли были заняты не его невестой, а девушкой, которую уже давно пора было отпустить. Сейчас он прощался с прошлым, и ему нужно было обо всём этом вспомнить. В последний раз.
Йен взял в руки небольшое кольцо и, взглянув на него, улыбнулся. Сомерхолдер посмотрел вниз, в кристально чистую воду озера, в которой видел собственное отражение. Мужчина замахнулся. Ещё мгновение — и украшение скрылось под водой.
— Что ты делаешь? — услышал Йен за своей спиной знакомый голос, принадлежавший Полу. Сомерхолдер не испугался, не вздрогнул: он чувствовал, что сзади него кто-то стоит.
— Сжигаю мосты в прошлое, — ответил брюнет и, прищурившись, посмотрел куда-то вдаль, даже не повернувшись в сторону друга.
— Я, наверно, не вовремя, — пробормотал Уэсли.
— Оставайся, — перебил его Йен.
Василевски хмыкнул.
— Бросить кольцо за тридцать тысяч долларов в воду? Не самое рациональное решение, тебе не кажется?
Сомерхолдер усмехнулся.
— А что ты мне прикажешь с ним делать? Подарить Никки?
— Не очень красиво по отношению к ней, — отозвался Пол.
— Вот и я о том же.
Между друзьями возникло молчание. Некоторое время они просто стояли на мосту, не шелохнувшись, смотря куда-то вдаль и думая каждый о своём.
— Ты счастлив? — спросил наконец Пол и, увидев, как едва заметно дрогнули плечи друга, понял, что такого вопроса он не ожидал.
— Наверное, да, — ответил Йен после небольшой паузы.
— Ты любишь Никки?
— Она потрясающая, — выдохнул Сомерхолдер. — Мы интересуемся одними и теми же вещами, смотрим в одном и том же направлении. Любим одну и ту же музыку, смотрим одинаковые фильмы… Представляешь, она даже, как и я, хочет троих детей. — Йен улыбнулся, а Василевски, наоборот, нахмурился.
— Я же не спрашивал тебя о том, какая она, — сказал он. — Я спросил тебя о твоих чувствах к ней. Если ты любишь человека, какое имеет значение, какой он в глазах окружающих…
— Неужели не видно? — усмехнулся Сомерхолдер. — Я хочу связать с ней свою судьбу. Я решил жениться на этой девушке спустя одиннадцать месяцев после начала отношений. Тебе о чём-нибудь это говорит? — рассмеялся Йен, посмотрев наконец на Пола.
— Не злись на меня за такие вопросы, — примирительным тоном сказал Василевски. — Я видел, как боль очень долгое время съедала твою душу. И теперь я просто хочу, чтобы ты больше никогда не испытывал ничего подобного. Ты решил жениться на Никки через одиннадцать месяцев после того, как вы начали встречаться — и это слишком быстро для тебя, согласись. Я клоню к тому, что, будучи опьянённым симпатией к человеку, очень легко ошибиться в нём.
Сомерхолдер опустил глаза вниз и усмехнулся.
— Я не злюсь и понимаю твои чувства, Пол, — ответил он. — Но я действительно вижу в этой девушке жену и мать своих будущих детей. Наверное, она и есть та самая, с которой мне не жаль будет состариться.
Пол пристально смотрел в глаза друга и понимал, что все эти слова были не более, чем его убеждением себя самого в их правдивости. Именно в этот момент Василевски понял, что на самом деле Йен не счастлив так, как хочет показать окружающим. Он улыбался, но в его глазах не было блеска.
— Удачи тебе, — еле слышно сказал Пол. — Дай Бог, чтобы всё было хорошо.
— Всё так и будет, приятель, — сказал Йен и похлопал друга по плечу.
Flaschforward
Август 2015 года
В операционной над мужчиной, которому на вид было не больше сорока лет, склонились трое врачей. Ещё двое медсестёр ежесекундно отслеживали работу его сердца и других жизненно важных органов. Сейчас за жизнь пациента целиком и полностью отвечали даже не врачи, а бездушные машины — аппараты искусственной вентиляции лёгких и искусственного кровообращения. На руках парня не осталось живого места от многочисленных игл, через которые в его кровь всё это время поступали препараты, поддерживавшие жизнедеятельность организма. В гортани была трубка от аппарата искусственной вентиляции лёгких. Он отчаянно хватался за жизнь — он хотел жить, но силы покидали его, и он отдалённо чувствовал, что больше не может бороться. Организм был полностью истощён, хоть лечение было и непродолжительным. Этот парень впервые вступил в схватку со смертью, и ему было очень страшно её проиграть. Но сейчас она была явно сильнее.