— У меня к вам есть одна просьба, — продолжила Нина, у которой ещё хватало выдержки не разрыдаться прямо в кадре. — Записывайте всё, что происходит в вашей жизни. Кто нравится, кого любили, когда создали семью… Сколько раз мечтали прикончить Деймона.
Кэт и Кэндис рассмеялись.
- Записывайте всё… Чтобы, когда я проснусь, я смогла узнать всё о жизни своих подруг, будто была с ними рядом всё это время.
По щекам Нины потекли слёзы. Съёмка не прекращалась: ни один режиссёр не мог и придумать чего-то более искреннего для сцены прощания трёх лучших подруг.
— Мне так жаль… — пробормотала Кэт, тоже сорвавшаяся и начавшая плакать, задыхаясь и всхлипывая. — Мне, правда, очень, очень жаль…
— Ты не виновата, — ответила Нина и улыбнулась. — Ну чего ты?
Последняя фраза прозвучала из уст болгарки так искренне, с такой нежностью и дружеской любовью, что Кэт и Кэндис захлестнула новая волна эмоций. В этот момент им показалось, что они находятся и не на работе вовсе, а у кого-нибудь из них дома, и делятся переживаниями с Ниной, а та их, как это всегда бывало, успокаивает.
— Мы обе сможем получить то, что хотим. Просто… Не одновременно. — прошептала Нина.
Болгарка поджала губы, и девушки взялись за руки. Они почувствовали, что руки каждой из них были холодными и немного дрожали. Кэндис встала с кровати.
— Ну хватит, — мягко протянула Нина, взяв лицо Кэт в ладони и вытирая её слёзы. Кэт прижалась щекой к её руке, словно бы не хотела отпускать подругу. — Бонни Беннэт, ты всю жизнь жертвовала чем-то ради меня. Позволь мне отплатить тебе тем же.
Хотя глаза Нины, Кэт и Кэндис уже давно были на мокром месте, в их взгляде не было трагедии, поэтому атмосфера на съёмочной площадке была отнюдь не драматичной. Они понимали: они не говорят своей подруге «прощай», они говорят ей лишь «до встречи». Судьба ещё не раз сведёт их вновь — им так хотелось в это верить. Пройдёт время, и они точно так же, как и несколько лет назад, соберутся у кого-нибудь из них дома, включат какую-нибудь комедию, заберутся на большой диван с горой еды, и начнут обсуждать новости из жизни, парней (а может быть, к тому времени уже и мужей), планы на будущее, и вновь почувствуют себя теми двадцатилетними девчонками, которыми они пришли на съёмочную площадку «Дневников вампира» и так подружились. Вспомнят всё, что когда-то связало их навсегда. И непременно улыбнутся. Они мечтали об этом сейчас.
— Стоп, снято! — прокричал Маркос. — Девчата, я говорил вам, что вы потрясающие? — улыбнулся режиссёр, и девушки смущённо засмеялись. — Вы отлично держитесь в кадре. И, клянусь, это одна из самых искренних и трогательных сцен, что я когда-либо видел.
— Частичка нашей жизни перешла в сериал, — сказала Кэндис. — И это здорово.
— Мне кажется, пора устроить перерыв, — улыбнулась Джули, и все с ней согласились.
— Помнишь наш первый съёмочный день здесь? — спросила Нина Кэндис в конце перерыва, когда Кэт ушла готовиться к съёмкам в следующей сцене.
— Это не забыть, — улыбнулась блондинка. — «Кэндис, господи, я иду по какой-то заброшенной лестнице… Не вздумай бросать трубку, мне страшно! Нет, не надо звонить Джули, я не хочу, чтобы она приняла меня за идиотку. Хотя, мне кажется, она уже это сделала, когда я забыла о прослушивании».
Нина рассмеялась, освежив в памяти тот весёлый день. Тогда она толком не была знакома ни с кем из каста, кроме Кэндис, с которой столкнулась в день предпоследнего прочтения сценария первого сезона. Девушки настолько быстро сдружились, что Нина уже спустя две недели могла позвонить Кэндис с подобными просьбами.
— Помню, как я стремглав помчалась к кому-то из обслуживающего персонала, чтобы спросить, что это может быть за лестница, а наткнулась на Уэсли, — хохотнула Кэндис. У нас был замечательный диалог:
« — Красавица, куда спешим?
— ВЫ СЛУЧАЙНО НЕ ЗНАЕТЕ, ЧТО ЭТО МОЖЕТ БЫТЬ ЗА ЛЕСТНИЦА — ВИНТОВАЯ, В КАКОМ-ТО КИРПИЧНОМ ПОМЕЩЕНИИ?»
— Из-за тебя Василевски принял за идиотку меня, — рассмеялась Кэндис. — Как он ржал, Боже мой…
— Да Пол всегда ржёт, — улыбнулась Нина. — За это я его и люблю. Он невероятно позитивный человек.
— Что верно, то верно. Помнишь момент, когда вы снимали флэшбек в 1864 год, и ты случайно уронила статую?
— У него был припадок! — воскликнула Нина.
— Я его понимаю! Я жалею, что меня там не было. Хотела бы я посмотреть на тебя, в платье с кринолином, пытающуюся поймать статую и орущую на весь сад: «Ой, блять!», — захохотала Аккола.
— Да-а-а, — протянула Нина, вдохнув полной грудью и оглядевшись по сторонам. — Мне точно будет что вспомнить, когда будет совсем грустно.
— Нина, — вдруг сказала Кэндис, перестав улыбаться и внимательно посмотрев на болгарку. — Пожалуйста, пообещай мне… Пообещай, что ты не только будешь вспоминать о нас.
В этот момент Нина увидела, как по щекам подруги вновь потекли слёзы.
— Ну что ты! — воскликнула Нина и крепко обняла Кэндис, прижав к себе.
— Я очень хочу, чтобы твой уход из «Дневников» никак не повлиял на наше общение, — всхлипывая, сказала Аккола. — За это время ты мне стала кем-то большим, чем коллега или лучшая подруга. Ты — моя сестра, моё второе «я». И словами невозможно передать, как мне будет не хватать тебя здесь…
— Кэндис, для чего придумали WhatsApp и другие приложения для связи? — с улыбкой спросила Нина, гладя подругу по голове. — Даже не думай, что сможешь отвязаться от меня. Помнишь, ты обещала мне ещё два года назад, что мы с Йеном станем крёстными вашего с Джо старшего ребёнка. Не затягивайте с этим! — Добрев обняла подругу за плечи.
— Всё в силе, — улыбнувшись, сказала Аккола. — На январь не планируй ничего.
— Что? — Нина сначала подумала, что не так поняла слова подруги.
— Я беременна, Нина, — выдохнула Кэндис.
Добрев в течение нескольких минут пристально смотрела на подругу, а потом вдруг звонко рассмеялась.
— Да ладно? Аккола, и ты молчала? А как Джо отреагировал? Хотя, нет, неправильный вопрос. Скольких соседей он потревожил своим криком, когда узнал?
— Он ещё не знает, — шёпотом ответила КэндиКола. — Я планировала сказать ему после окончания съёмок.
— То есть, я первая, кто об этом узнал?
— Да.
— Господи, Кэн, — протянула Нина и снова обняла блондинку. — Как же я за тебя рада!
— Только чш-ш-ш, пока не говори никому, хорошо? Я сама сейчас как будто летаю и не до конца верю…
— Я буду молчать как рыба, — пообещала Нина. — Но только ты не тяни там уж до девятого месяца, — рассмеялась она. — Я умею молчать, но в разумных пределах!
— Конечно, — заверила Кэндис. — Я обязательно всё расскажу ребятам, но чуть позже.
— Ты будешь отличной мамой, — улыбнулась болгарка. — Удачи тебе. Я буду ждать от тебя ежедневные отчёты.
— Я буду жаловаться на то, что стала толстой и неповоротливой, — хохотнула Кэндис, вытирая слёзы.
— Значит, будешь писать о каждом набранном килограмме. И о том, как Джо сходит с ума!
Кэндис снова потянулась к Нине, чтобы обнять её.
— Я так тебя люблю, Нинс. Спасибо тебе за всё.
— Я тоже тебя люблю, подруга.
Добрев, отстранившись, взглянула в заплаканные глаза блондинки.
— Хэй… У меня появляется такое ощущение, что мы прощаемся навсегда. Ну ты чего? Выше нос!
— Не могу, — по-детски захныкала Аккола, по щекам которой вновь потекли слёзы. — Всё равно не могу поверить, что следующий сезон от начала и до конца пройдёт без тебя. Наверное, я ещё долго не смогу привыкнуть к твоему отсутствию на площадке.
— Если даже мы больше не пересечёмся на съёмочной площадке «Дневников», мы встретимся ещё в тысяче других мест на земле. Да? — Нина взяла лицо подруги в ладони.
Кэндис нервно кивнула, и болгарка с теплотой снова обняла её.
— Это только началo, — шепнула Нина, почувствовав на губах солёный привкус своих слёз.***
Было уже далеко за полночь, съёмочный день близился к своему завершению. У Нины и Йена оставалась одна сцена: эпизод с танцем Деймона и Елены, с которого должна была начинаться серия.
— Провести шестьдесят лет без любви своей жизни… Как к такому можно быть готовым?
— Я люблю тебя, Деймон Сальваторе.