— Имеешь в виду, нужно вытворить что-то этакое — чтобы мы запомнили Сен-Тропе и Сен-Тропе запомнил нас? — усмехнулся Стоуэлл.
— Ну, может, даже и так, — с неким вызовом ответила Нина. — Хотя лично я и так запомню эти две недели, проведённые здесь. Сен-Тропе — очень уютное место, хоть и шумное. Я бы с удовольствием вернулась сюда вновь через некоторое время.
— Я надеюсь, что сегодняшний день ты запомнишь ещё лучше, чем предыдущие две недели, — вдруг улыбнулся Остин, отложив журнал и встав с кресла.
— Что ты имеешь в виду? — непонимающе спросила Нина.
— Ты готова? В смысле, уже оделась, причесалась, всё нормально?
— Да.
— Тогда пошли, — Остин улыбнулся и протянул руку болгарке.
— Стоуэлл, что ты задумал? — спросила девушка.
— Ничего особенного. Просто хочу, чтобы наш отпуск завершился на мажорной ноте.
— Я так и знала, что ты не можешь просто так улететь из Сен-Тропе, — хохотнула Добрев.
— Так, всё, не теряем времени на разговоры. Возьми пляжную сумку с солнцезащитным кремом и очками, и пойдём.
Нина выполнила просьбу Остина, и они вышли из отеля. Уже на улице Стоуэлл достал из кармана шортов чёрную непроницаемую ткань и повязал её болгарке на глаза.
— Что ты делаешь? — неудоменно спрашивала она.
— Пусть будет сюрпризом, — невозмутимо отвечал Остин.
— Остин, как я буду идти? Так, предупреждаю: когда я не вижу ничего вокруг себя, у меня начинаются огромные проблемы с координацией. Это я так, к тому, что, если я вдруг отдавлю тебе ноги, я тут не при чём!
Едва Нина закончила последнюю фразу, она взвизгнула от неожиданности, потому что Стоуэлл вдруг подхватил её на руки.
— Вот теперь никаких проблем точно не будем, — улыбнулся он и поцеловал девушку.
— Господи, Остин, поставь меня на место! Не надо меня нести!
— Нина, скажи, кажется, говорил тебе, что готов всегда носить тебя на руках?
— Да, говорил, — пробормотала Нина.
— Ну вот, буду исполнять свои обещания, — хохотнул Остин и понёс болгарку в сторону причала.
Когда через несколько минут Остин добрался до пристани, где их ожидала небольшая белая яхта, на которой красивыми большими синими буквами было выведено её название — «Калифорния», он аккуратно поставил Нину на ноги и снял с её глаз повязку.
— О боже, — только и смогла вымолвить болгарка.
— На протяжении двух этих недель мы с тобой нашли массу способов весело провести время, — начал Остин, — но всегда вокруг нас был шум, гам, много народу. А я всегда хотел провести время наедине с тобой, раскинувшись где-нибудь на лежаке под палящим солнцем и слушая шум прибоя и крики чаек. На этой яхте нет никого, кроме нас и шкипера. Можешь делать здесь всё, что хочешь, — подытожил Стоуэлл. — Но думаю, что перед возвращением в жизнь с сумасшедшим графиком тебе просто необходимо как следует расслабиться и побыть вдали от шума машин и дискотек.
— Наверное, я никогда не привыкну к твоим сюрпризам, — улыбнулась Нина, обнимая бойфренда за шею. — Ну зачем? Столько денег…
— Ш-ш-ш, — парень перебил Добрев, приложив свой указательный палец к её губам. — Об этом тебе думать уж точно не стоит. Я просто захотел порадовать свою девушку, разве мне нельзя этого сделать?
В этот момент Остин посмотрел Нине в глаза. Он улыбалась, как и обычно, но по взгляду казалось, что она вот-вот заплачет.
— Ты всё равно очень грустная, — тихо сказал Стоуэлл.
— Нет-нет, — встрепенулась Добрев. — Остин, тебе показалось. Просто я и правда немного устала от всей этой суеты.
— Я люблю тебя, — прошептал парень, робко притянув болгарку к себе.
Нина ничего не ответила, а лишь улыбнулась и подарила Остину нежный поцелуй, зарывшись руками в его волосы.
— Ты — волшебник, — прошептала наконец она, заставив улыбнуться и Стоуэлла.
Парень подал болгарке руку, и вместе они по небольшому мостику прошли на яхту.
Всю ночь Йен плохо спал. Ему постоянно казалось, что в спальне душно, хотя все окна были открыты нараспашку, а если он и засыпал, то ненадолго: во сне начинали трястись руки и появлялось ощущение, что он куда-то падает. У Йена было такое чувство, будто бы на грудь положили огромный камень: дышать было тяжело. В последний раз, ближе к утру, Сомерхолдер проснулся не из-за неприятных ощущений во сне: в какой-то момент ему показалось, будто в сердце вонзили огромный кинжал — боль была острая и настолько резкая, что Йен от неожиданности громко закашлял.
— Что с тобой? — сонно пробормотала Никки, проснувшись.
Ответить ей Йен ничего не смог: интенсивность боли быстро росла, и на мгновение ему показалось, что он задыхается. К счастью, привести дыхание в норму ему удалось, пусть и не сразу.
— Никки, очень больно… — прохрипел Йен.
— Боже мой, — пробормотала она, метнувшись к Сомерхолдеру и положив руку ему на лоб. — Йен, где болит?
— Сердце… Я не могу… Очень сильно…
Никки вскочила с кровати и, включив свет, начала набирать номер «Скорой помощи». Какой должна быть первая помощь в таких ситуациях, она не знала, поэтому сразу решила вызвать бригаду врачей. — Пожалуйста, срочно приезжайте, — умоляла Рид, когда дозвонилась до станции «Скорой помощи». — Милдфорд-стрит, 7. Мужчине 36 лет, среди ночи резко заболело сердце, — тараторила она, пытаясь отыскать в домашней аптечке хоть какое-нибудь лекарство от сердца.
— Какой характер боли? Точная локализация? — спросил врач.
— Йен, где конкретно у тебя болит? — переспросила Никки.
— Левая часть грудной клетки, — с трудом проговорил Сомерхолдер. — Отдаёт в левую руку… Под лопатку… Боль острая, резкая, сильная.
— Он говорит, что болит левая часть…
— Я слышал, — перебил врач. — Ранее проблемы с сердцем были?
— Нет, не было, — ответила Рид.
— Значит так, больного уложить на кровать, разжевать сто миллиграмм аспирина. Только водой пусть не запивает! Измерьте артериальное давление и обязательно скажите о показателях врачам, которые приедут. Похоже на инфаркт миокарда. Бригада будет в течение десяти минут.
Никки трясущимися руками положила телефон на прикроватную тумбочку и кинулась искать аспирин. Таблетки найти удалось почти сразу же.
— Родной, потерпи, потерпи, — умоляла Никки, открывая пачку. — Йен, ты слышишь меня? Йен… Йен, пожалуйста, открой глаза!
Сомерхолдер усилием воли выполнил просьбу Никки.
— Приподнимись чуть-чуть, тебе нужно разжевать таблетку, — пробормотала она, пытаясь помочь Сомерхолдеру опереться на руки.
— Никки…
— Всё хорошо, врачи скоро будут. Потерпи совсем немного. Разжуй это, — сказала Рид, кладя в рот Йену таблетку.
Сомерхолдеру казалось, что движения только усиливают боль, поэтому он постарался принять удобное положение и лежать, не шелохнувшись. С трудом проглотив таблетку, он вдруг почувствовал, как ему сильно хочется спать, но изо всех сил старался бороться с этим ощущением и не закрывать глаза, пытаясь остаться в сознании. Никки наскоро измерила его артериальное давление — оно было очень низким: всего лишь 90/60. Пульс при этом, наоборот, выше нормы — 110 ударов в минуту. Никки изо всех сил старалась не впадать в панику и считала минуты до приезда врачей.
— Йен, тебе стало легче? — с надеждой спросила она. — Аспирин уже должен был подействовать.
Облегчения Сомерхолдер не почувствовал: сердце по-прежнему сильно болело, и вдобавок к этому началась аритмия: сердце то будто бы останавливалось на несколько секунд, то начинало биться с бешеной скоростью.
— Сейчас… Врачи приедут, всё будет нормально, — пробормотал Йен.
Бригада себя долго ждать не заставила. Уже через несколько минут врачи были на месте.
— Давно начался приступ? — спрашивал врач, приступая к обследованию и проверяя пульс на сонной артерии.
— Он внезапно проснулся буквально минут десять назад, — испуганно сказала Никки. — Сказал, что очень сильно болит сердце, начал кашлять.
— Вам трудно дышать? — спросил второй врач, готовя электрокардиограф.
Сомерхолдер кивнул.
— Всю ночь было трудно, — тихо проговорил он. — На грудь как будто камень положили.