Как она добралась до аэропорта, Нина даже не помнила: ей казалось, что она всё делает на автомате и находится в какой-то прострации.
— Девушка, билеты на рейс Ковингтон — Нью-Йорк есть, только ближайший вылет завтра в 21:30, — тараторила приветливая сотрудница авиакассы, которой, кроме Нины, предстояло обслужить ещё не один десяток человек. — Вы будете брать?
Нина слышала вопрос, но ничего не ответила. В этот момент, словно яркая вспышка, в её сознании возник испуганный и полный боли и отчаяния взгляд Йена. Они попрощались на мажорной ноте, Нина выполнила его просьбу, а Сомерхолдер дал ей обещание бороться, но… Словно тысячи едва заметных, но очень крепких нитей держали её рядом с этим человеком, внутренний голос говорил: «Просто останься». Нина очень хотела побороть это чувство, но перед ним была слишком слаба. А там, в Нью-Йорке, за сотни километров отсюда, её ждал другой мужчина — он безумно её любит и очень скучает, а она… А она даже не вспомнила о нём за эти два неполных дня своего отсутствия.
«Остин поймёт… Должен понять», — пронеслось в голове у Нины.
— Девушка, — нетерпеливым тоном попросил молодой мужчина, стоявший за Ниной, — пожалуйста, решайте быстрее. Я опаздываю! — нервно воскликнул он.
Нина встрепенулась.
— Простите, — пробормотала болгарка.
— Вы будете брать билет? — повторила свой вопрос сотрудница авиакассы.
— Спасибо, — проговорила Нина. — Пожалуй, нет.
Добрев поспешила отойти, чтобы не задерживать очередь. Что ей делать дальше, она не знала, но болгарка вдруг почувствовала, что в глубине души наступило спокойствие — будто бы выбор, сделанный ею, был абсолютно правильным.
В этот момент Нина почувствовала вибрацию мобильника: пришло смс-сообщение.
«Никогда не надевай цветные линзы: они скрывают красоту твоих невероятных глаз», — эти слова, которые Добрев увидела на экране смартфона, принадлежали Йену. Нина действительно некоторое время пользовалась голубыми линзами, но не думала, что даже такие небольшие изменения во внешности будут значимы для Йена в его состоянии. Это смс-сообщение от него было первым за последние полгода: Никки с большой ревностью относилась к общению Йена с любыми девушками, и в первую очередь это, конечно, касалось его отношений с Ниной, поэтому со своими друзьями и коллегами противоположного пола Сомерхолдер предпочитал общаться в живую.
Нина улыбнулась.
«Так точно, господин Сомерхолдер!», — ответила она.
«Вольно, солдат! :) Ты скоро уезжаешь?» — ответные сообщения приходили так быстро, что Нина не успевала убрать телефон обратно в карман. «Счастливого пути и мягкой посадки».
«Я пока не уезжаю», — отвечала Нина. «Знаешь, оказавшись в Ковингтоне, я вдруг почувствовала, что невероятно соскучилась по этому городу», — написала она.
Отчасти это было правдой: с этим шумным, но уютным городом Нину действительно связывало многое, однако это не было первой причиной, по которой она решила остаться.
«Поэтому я решила, что останусь ещё на пару дней. Встречусь с Кэндис, с Полом и Торри — они ведь прилетают завтра. Да и если я буду находиться рядом с тобой, мне будет как-то спокойнее», — призналась Добрев.
Прочитав последнюю фразу, Йен улыбнулся. Отпускать Нину ему тоже совершенно не хотелось, но он понимал, что просить её остаться было бы эгоистично с его стороны. Но вместе с этим он совершенно не хотел, чтобы эта девушка видела его в том состоянии, в котором она находился сейчас: Сомерхолдер совсем ослаб, был бледен, говорил тихо и быстро уставал.
«Если ты будешь рядом со мной, я буду ощущать присутствие своего ангела-хранителя сильнее».
Таких слов он не говорил никогда и никому, только ей — девушке, в присутствии которой он действительно ощущал что-то неземное, очень светлое, чистое и невероятно нужное.
Переписку Нины и Йена на время прервал звонок Остина. Нина, увидев имя своего бойфренда на экране смартфона, некоторое время в ступоре просто смотрела на него, и, опомнившись, взяла трубку только через несколько секунд.
— Привет, — тихо ответила она.
— Как ты? — спросил Остин. — Ты не звонила со вчерашнего вечера, и я…
— Прости, — пробормотала болгарка, перебив его. — Меня немного утомил перелёт, я не очень хорошо себя чувствовала, поэтому сразу легла спать.
— Сейчас всё нормально? — с заботой спросил Стоуэлл.
— Да, всё хорошо, — заверила Нина.
— Когда ты возвращаешься?
— Остин, — как можно осторожнее начала Добрев, предвидя реакцию парня на то, что она собиралась ему сказать. — Наверное, я задержусь в Ковингтоне ещё на пару дней. Йен сейчас не в лучшем состоянии, и… Я чувствую, мне нужно быть рядом с ним. Хотя бы до того момента, пока ему не сделают операцию.
— Ты же планировала вернуться на следующий день, — еле слышно сказал Стоуэлл.
— Остин, он мой друг, — ответила Нина, хотя и понимала, что лжёт близкому человеку. Рядом с Йеном её удерживали не дружеские чувства. — Я не могу оставить его в таком состоянии.
— Йен что, совершенно один? — уже громче спросил Стоуэлл. — Ни друзей, ни жены, ни родственников?
— Они все рядом с ним, — отозвалась Нина. — И родители, и брат, и друзья, и девушка.
Добрев сделала паузу, не зная, как объяснить Остину свои ощущения. Понять их он всё равно бы не смог. Принять их ему было бы ещё сложнее.
— Остин, пожалуйста, — взмолилась Нина. — Этот человек, он…
— Он твой бывший жених, Нина, — резко ответил Стоуэлл.
— Причём здесь это! — воскликнула болгарка. — Остин, нас связывала крепкая дружба ещё задолго до того, как мы начали встречаться. И она продолжилась после того, как мы расстались. Пожалуйста, не додумывай ничего. Сейчас не время и не место для этого.
Нина помолчала несколько секунд, но затем продолжила.
— Остин, я люблю тебя. — едва слышно прошептала болгарка. — Пожалуйста, не забывай об этом.
В телефонной трубке послышался негромкий вздох. Нина могла говорить всё что угодно, но о её чувствах Остин уже знал всё, и даже не благодаря тому, что прочитал её дневник: что для неё значил Сомерхолдер, отражалось в её эмоциях и поступках.
Стоуэлл крепко сжимал в руках телефон, стиснув зубы от отчаяния. Физически Нина могла быть с ним, могла его обнимать и целовать, признаваясь в любви, но мыслями, душой и сердцем она принадлежала совершенно другому человеку. Остин, забывая о собственной гордости, готов был простить ей эту слабость, с которой она справиться уже не могла, лишь бы когда-нибудь увидеть, что он значит для неё то же, что и Йен.
— Ты нужна мне ничуть не меньше, чем Йену, — прошептал Остин.
Нина устало прижалась к стене в зале ожидания аэропорта. Её сердце будто бы разрывалось на две части, и, быть может, чтобы стало легче, она должна была отказаться от одного из двух людей, которые стали в её жизни самыми родными и близкими. Забыть, вычеркнуть из жизни, отпустить. Сколько раз Нина пыталась это сделать! Она знала, что, как бы она ни старалась, у неё это уже не получится — слишком крепкой была та незримая нить, которая связывала её с этими двумя совершенно разными по характеру и взглядам, но одинаково дорогими мужчинами.
— Мой хороший, пожалуйста, попытайся меня понять, — обессиленно умоляла Нина. — Я обещаю, что вернусь сразу же, когда Йена прооперируют. Врачи сказали, что, скорее всего, это произойдёт на этой неделе.
Остин молчал. Сейчас ему впору было бы разозлиться на неё, может быть, поставить ультиматум, но… В который раз Стоуэлл потерпел фиаско перед своими чувствами. Он хотел только одного: чтобы Нина была счастлива. И он понимал, что она всё равно не сможет жить спокойно, зная, что происходит с Йеном. Стоуэллу ничего не оставалось, кроме как смириться. Кто-то скажет: «Тряпка!», «Подкаблучник!»… Нет. Просто сильный человек, которого именно любовь к девушке, которой никогда не суждено было стать его, учила прощать и преодолевать эгоизм, когда он проявлялся совершенно не вовремя.