— Я знаю, Йен. Я знаю, — ответила болгарка, взяв его лицо в ладони и накрыв его губы своими.
Сомерхолдеру, наблюдавшему за всем со стороны, казалось, что у него начинается раздвоение личности, и в таких ощущениях, учитывая необычность ситуации, не было ничего удивительного. Йен смотрел на себя самого и на Нину и не мог поверить, что всё это происходит с ним.
«Да… Вот о чём я мечтал… Именно об этом! Но это, наверно, сон…» — думал Йен, и в этот момент услышал чей-то голос, который он не слышал никогда раньше. Кому он принадлежал, Йен понять так и не смог, так как комната в мгновение опустела.
— Теперь ты понимаешь, что ты должен бороться? Теперь ты осознаёшь, ради чего ты должен это делать? Ради этого.
В операционной раздался неприятный отрывистый звук кардиомонитора.
— Сердце начало работать!..
— Получилось…
====== Глава 35 ======
— Интересно, как его судьба сложится в дальнейшем… — пробормотала медсестра, обращаясь к своей коллеге, проверяя исправность работы кардиомонитора и аппарата искусственной вентиляции лёгких, пока вторая девушка вводила Йену морфин, чтобы избежать проявление болевого синдрома после того, как он выйдет из наркоза. — Так хочется, чтобы всё обошлось. Его друзья и невеста провели здесь всю ночь, очень переживают за него.
— Да, он очень располагающий к себе парень: постоянно улыбается, такой приветливый. Я ему на днях меняла капельницу, он увидел царапины на руке — ну, ты знаешь, я недавно купила котёнка, и он в процессе игры постоянно царапается. Так этот парень начал спрашивать, что случилось, и когда я ему всё рассказала, дал пару советов по поводу того, как отучить котёнка царапаться. Я решила попробовать. Не поверишь, помогло!
Девушка улыбнулась, услышав историю напарницы.
— Рано, конечно, пока о чём-то говорить, но всю неделю врачи твердили о том, что вряд ли он перенесёт операцию. А он выдержал, вопреки всем прогнозам. Клиническую смерть перенёс… Может, это знак… — задумчиво произнесла она.
— Дай бог. Сколько ему? Тридцать шесть, кажется?
Вторая медсестра кивнула.
— Вся жизнь впереди. Выкарабкивайся, — шепнула одна из девушек пациенту, взглянув на него.
Медсёстры бесшумно вышли из реанимации.
Операция была долгой и продолжалась около шести часов. Нина, Кэндис, Никки и Пол чувствовали себя уставшими и очень хотели спать, но уезжать из госпиталя до того момента, пока не станут какие-либо новости о состоянии Йена, никто из них не собирался. Все четверо почувствовали некоторое облегчение, увидев в коридоре вышедшего из операционной Ричарда Клэмптона — кардиохирурга, оперировавшего Йена и по совместительству его лечащего врача.
— Доктор, как Йен? — дрожащим голосом спросила Рид.
Врач вздохнул и потёр глаза.
— До определённого момента операция шла «в штатном» режиме — организм Йена положительно и без осложнений отреагировал на работу аппарата искусственной вентиляции лёгких, заменить поражённые клапаны сердца нам удалось за максимально короткое время. Проблемы начались уже на конечной стадии операции, когда нам нужно было «завести» сердце пациента.
Нина почувствовала, как у неё холодеют руки. Она внимательно всматривалась в лицо врача, пытаясь по его эмоциям и мимике предугадать, что он может сказать дальше. Думать о плохом ей совершенно не хотелось.
— Обычно для того, чтобы остановленное на время операции сердце снова начало работать, достаточно одного разряда дефибриллятора, — пояснил хирург. — Сердце Йена работать не начинало. Была клиническая смерть: мы пытались «завести» сердце на протяжении ровно двух минут. Конечно, это много. Я не знаю, как это назвать, наверное, ваш друг родился в рубашке, — в словах врача послышалось облегчение и какая-то радость, которую, как показалось ребятам, врач пока старался сдерживать, чтобы не сглазить, — но в конечном итоге его сердце снова начало биться, и мы смогли завершить операцию.
В этот момент друзья Йена почувствовали, будто проснулись после долгой ночи: каждый из них услышал такие важные и нужные слова и смог вздохнуть с облегчением.
— Конечно, никаких стопроцентных гарантий сейчас давать нельзя, думаю, вы понимаете это и сами, — сказал Клэмптон. — Но сам факт того, что Йен перенёс операцию, что его сердце начало работать даже после клинической смерти… Это даёт нам определённую надежду. Ближайшее время мы будем пристально следить за изменениями в его организме.
— Когда он придёт в сознание? — спросил Пол.
— Думаю, что ясное сознание к нему вернётся не раньше, чем через сутки. Организм сейчас будет постепенно восстанавливаться, и быстрее всего это будет происходить, пока больной спит.
— Сколько примерно он проведёт в реанимации? — спросила Нина.
— Думаю, что ближайшие двадцать четыре часа Йен должен будет находиться под пристальным наблюдением врачей, — ответил кардиохирург. — Посещения в реанимации запрещены, но если состояние пациента не будет вызывать опасений, то через пять-шесть часов его переведут в отделение интенсивной терапии. В реанимации больных даже после самых сложных операций мы стараемся долго не держать: пациент, если это позволяет состояние, не должен быть оторван от внешнего мира. Поэтому в скором времени, думаю, вы сможете увидеться с Йеном. Только вот сможете ли вы с ним поговорить — не уверен, — задумчиво произнёс Клэмптон. — Дело в том, что сейчас у него в горле эндотрахеостома: у него на данный момент наблюдаются некоторые проблемы с дыханием, что вполне нормально в его ситуации, поэтому было принято решение подключить пациента к аппарату искусственной вентиляции лёгких.
Врач выдохнул и продолжил.
— Сейчас Йен в самом начале пути, который не обещает быть лёгким, — сказал он. — Ему предстоит сложнейшая реабилитация, поэтому нужно понимать, что, если, дай бог, всё обойдётся, в ближайший месяц он должен будет находиться здесь, в госпитале. Но с такой группой поддержки, — Клэмптон обвёл взглядом Нину, Пола, Кэндис и Никки и улыбнулся, — море по колено и любые горы по плечо.
— Спасибо Вам, доктор, — прошептала Никки.
— Меня благодарить пока рано, — ответил врач. — Теперь всё зависит от самого Йена. А вам, думаю, сейчас лучше отправиться домой и хорошенько выспаться.
Поблагодарив врача, ребята последовали его совету и отправились по домам. Никки вызвала такси, а Пол забрал с собой Нину и Кэндис. Аккола и Кинг жили совсем неподалёку от госпиталя, поэтому ребята распрощались уже спустя минут пятнадцать, а вот отель Нины находился примерно в часе езды оттуда, поэтому у них с Полом было время, чтобы поговорить, поэтому по пути они смогли обсудить всё, что их волновало.
— Ты выглядишь очень утомлённой, — сказал Уэсли, припарковав свой автомобиль неподалёку от входа в отель, в котором остановилась Нина.
— Вернусь в Нью-Йорк и высплюсь, — с уставшей улыбкой и какой-то грустью ответила Нина.
— Ты уже улетаешь? — спросил Пол.
— Да, наверное, в ближайшее время. Только дождусь, пока Йен отойдёт от наркоза, и его переведут в палату интенсивной терапии, чтобы убедиться, что ему ничего не угрожает. Я обещала Остину вернуться, как только Йена прооперируют… Да и зря нервировать Никки тоже не хочется.
Пол внимательно посмотрел на Нину.
— Ты не сможешь обмануть саму себя, — чуть слышно сказал он.
— Что ты имеешь в виду? — несмело спросила девушка.
— Ты прекрасно знаешь, о чём я говорю, — ответил Уэсли. — Думаешь, ты хочешь как можно быстрее улететь в Нью-Йорк из-за Остина? Или, тем более, из-за Никки? А твои глаза говорят о другом.
Нина отвернулась к окну, чтобы спрятать взгляд, не зная, что сказать: лучший друг, как это было всегда, видел её насквозь.
— Этот человек по-прежнему твоя жизнь. — с немыслимой уверенностью сказал Пол.
— Он мой близкий друг, — сказала Нина, повернувшись к Полу лицом и постаравшись успокоиться. — Поэтому он дорог мне.
Болгарка несколько секунд помолчала.
— Всё остальное в прошлом, — наконец сказала она.
— Вы оба так старательно пытаетесь себя убедить в этом, и это так смешно смотрится со стороны, — вдруг сказал Пол, немало удивив этим подругу: обычно Уэсли не касался в разговорах со своими друзьями темы взаимоотношений с их возлюбленными, пусть даже и бывшими.