Один раз он допустил такую ошибку — и дорого за нее заплатил. Очень дорого. А, с другой стороны, та история стала яркой иллюстрацией поговорки «Нет худа без добра», потому благодаря ей старший брат устроил свое личное счастье.
Телефон разразился мелодичной трелью. Кому не отдыхается в канун восьмого марта? Георгий взял в аппарат. Ну вот, вспомнил счастье — и оно вдруг постучится тебе в дверь. Или в телефон.
— Здравствуй, Лютик.
— Гошик, почему ты не поздравил меня с восьмым марта? — раздалось в трубке без лишних предисловий.
— Потому что оно завтра.
— Я уверена, что ты сегодня перецеловал и перепоздравлял кучу женщин.
— Конечно! — самодовольно ответил Георгий. — Но ты в эту кучу не входишь. Где твой медведь-шатун?
— Рассказывает Ромке про устройство карданного вала.
— И как, внимает отрок?
— Засыпает! — рассмеялась Люся. — Ты завтра приедешь?
— Я очень постараюсь.
— Мы будем ждать!
И все-таки надо ехать домой. Закрывая дверь приемной, Георгий зацепился взглядом за многострадальное ведро с одиноким букетом тюльпанов. И поддавшись импульсу, снова вернулся в приемную и достал букет из ведра. Все цветы в канун восьмого марта должны обрести своих владелиц.
Он гордился своим умением хорошо понимать и просчитывать людей. И так фатально ошибся в дворничихе-консьержке. Да, пусть эта всего лишь дворничиха. Сам факт это не отменяло. Георгий ошибся во всем — начиная от возраста и заканчивая общей оценкой личности. Думал, что это выпивающая тетка предпенсионного возраста. А это оказалась молодая женщина, и, кажется, вполне симпатичная. Даже сопливые малолетки умудрились в ней симпатичную девушку разглядеть. А сам Георгий… словно ослеп. Как можно был так проколоться?! Так фатально Георгий никогда не ошибался. И эта ошибка не давала ему покоя. Оказывается, не давала. Словно требовала какого-то дополнительного разрешения. Или завершения. Георгий покосился на букет тюльпанов, лежащий на сиденье. Возможно — такого.
— С восьмым марта.
Она смотрела на него ошарашенно. Ну, только ради удовольствия от этого взгляда и открытого от удивления рта — красивого, кстати! — стоило это сделать. Гоша оторвал плечо от косяка, шагнул в помещение и протянул тюльпаны… девушке. Ну да, она не дворничиха, не консьержка, а девушка. Весьма симпатичная. Теперь словно пелена спала с глаз, и ее камуфляжа в виде кофты, очков и дурацкого ободка Гоша просто не замечал.
— А вы полны сюрпризов, Георгий Александрович, — она задумчиво смотрела на протянутые ей тюльпаны. А потом все же взяла букет и универсальным женским жестом ткнулась носом в цветы.
— А вы знаете мое имя, — констатировал Гоша и, не дожидаясь приглашения, сел на стул, стоящий у стены.
— Конечно, — она все еще прятала лицо в цветах. — У меня же есть список жильцов с номерами квартир. И я знаю, кто вы. Жидких Георгий Александрович, шестой этаж, квартира номер сто восемнадцать, владелец и генеральный директор «СВ-Авто».
— Не совсем точная информация, — усмехнулся Гоша. — Не владелец, а совладелец. «СВ-Авто» принадлежит мне и моему брату.
— А я его видела! — девушка вынырнула из-за букета. — Он к вам приезжал несколько раз. Такой большой мужчина на смешной машине.
— Почему смешной?
— Ну, — она вдруг смущенно улыбнулась. — Там картинки такие забавные нарисованы.
— Ему только не говорите, что у него смешная машина. Григорий Сергеевич считает, что машина у него — верх брутальности.
— Нет, я понимаю, что это хороший, дорогой автомобиль… — девушка окончательно засмущалась. — Просто… Спасибо за цветы, — закончила тихо.
— Пожалуйста, — с каждой секундой разговора, с каждым сказанным словом настроение у Гоши все улучшалось. — У меня вот никакого списка нет, поэтому я все еще смиренно жду, когда вы скажете мне свое имя.
Она снова смотрела на него поверх очков — но только совсем не учительским, а каким-то слегка растерянным взглядом, а потом и вовсе сняли этот уродливый темно-коричневый старушечий пластик с лица. Глаза у нее оказались большие, темно-серые и круглые. Почти птичьи.
Девушка встала, достала с полки в шкафу стеклянную банку, налила в нее воды из чайника и туда поместила шуршащий целлофан с тюльпанами.
— Ираида, — ответила негромко. И чуть уверенней и громче дополнила: — Павловна. Ираида Павловна.