— Да ладно! — Георгий откинулся на стуле так, что даже стукнулся затылком о стену. Недоверчиво уставился на девушку. — И-ра-и-да?! Живого человека не могут звать Ираида!
— В честь бабушки назвали, — ровно ответила она. — Но называют меня все, конечно, Ира. Или Ирина.
— Нет, как все — это я не люблю. Ираида Павловна, может, хоть в честь праздника вы угостите меня чаем с тортом?
— Нет торта, — ответила она.
— Как — нет?
— Вот так. Жильцы не хамят, извинений в виде тортов не приносят. Жизнь — боль.
Гоша расхохотался. А она забавная. Симпатичная и забавная.
— Надо исправить.
— Не надо, — неожиданно серьезно ответила она. — И тортов не надо, и всего… остального. Спасибо вам, Георгий Александрович, правда. И за цветы, и за… другое. Но мне работать надо.
Господи, ему что, только что отказала дворничиха? Симпатичная, глазастая, но… дворничиха?! Жорка, Жорка, как ты такой жизни докатился? Что напрашиваешься на чай к дворничихе, а тебе в этом отказывают. Новый опыт — это, безусловно, прекрасно. Но не до такой же степени.
— Не смею мешать, — он легко поднялся с места. — Всего наилучшего.
— И вам тоже. Да. И спасибо. До свиданья.
Растерянность в ее финальных словах все-таки доставила ему удовольствие.
Глава 2. И все-таки жаль, что мы так и не заслушали начальника транспортного цеха. Ну, хоть посмотрели
1
— Скажите, много ли карьерных возможностей в работе дворника?
— Хотите попробовать?
Георгий смотрел на протянутую ему лопату.
— Я предпочитаю экспертное мнение от первоисточника.
— Зря, — она поправила свою черную растянутую шапку. Нос у нее был покрасневший — не красный. Такая особенность реакции кожи на холод, теперь это очевидно. А вовсе не следствие пристрастия к горячительным напиткам, как он подумал изначально. — Всегда лучше попробовать самому, нежели доверять мнению каких-то там экспертов. — Она зажала лопату подмышкой, неловко полезла в карман куртки и достала пачку сигарет. — Курить будете?
— Не курю. И вам не советую.
— А я, Георгий Саныч, знаете ли, предпочитаю самой попробовать и составить мнение, — она прикурила и с наслаждением затянулась. — Я попробовала. Мне понравилось. Так что — лопатой пробовать будете?
— Спасибо, воздержусь.
Георгий не понимал, почему он не может оставить эту девицу с нелепым именем Ираида в покое. Ну какое ему, в конце концов, дело до нее? Но выходило, как в той частушке: «Мимо тещиного дома я без шуток не хожу». Спустя пару дней после разговора про карьерные возможности работы дворником Георгий снова обнаружил себя на пороге каморки консьержки. И со словами «Бог троицу любит» вручил консьержке третий подарок — кружку с надписью «Все нормально с настроением, просто лицо такое». А наутро обнаружил на боку изгвазданной в мартовской грязи машины надпись — прямо по этой самой грязи: «Я люблю тебя, Гоша. Твой Толик!». Причем о наличии этой надписи ему сообщила, давясь смехом, Яна.
Нет, он не будет ввязываться в этот детсадовский обмен любезностями. Георгий просто помыл машину. Но, проходя мимо по случаю пустой коморки консьержки, прилепил на стекло лист бумаги, на котором было написано: «Консьержку не кормить — кусается!». А вечером того же дня обнаружил у себя под дверью торт — безобразный, дешевый, с длинным списком из всяких «е-шек» в составе.
Когда он проходил мимо ее коморки, Ираида вставала навытяжку и отдавала честь. Он посылал ей воздушные поцелуи. Однако после третьего раза Георгия это стало раздражать. Раза после десятого это надоело и ей.
И наступил мир. Как оказалось — временный. Впрочем, таков любой мир.
Поразвлекался — и будет. Так себя в этом убеждал Гоша. Ну что он прицепился к этой девчонке? Но вот именно потому, что девчонка — потому и прицепился. Дворничихи и консьержки должны выглядеть иначе — Георгий это знал точно. Дворничиха — должна быть немолодой и крупной тетей. Консьержка — существо в наших реалиях относительное новое и незнакомое, но, по мнению Гошки, не очень далеко ушла по облику от вахтерши. А, следовательно, к серой безразмерной вязаной кофте и коричневым пластиковым очкам должна прилагаться совсем другая фактура. И даже зарубежные фильмы, в которых эти самые консьержки наличествовали, говорили о том, что в этой роли никак не могла быть молоденькая симпатичная девушка. Сколько же ей лет, на самом деле? Может быть, вообще студентка?
Нет, не похожа. Лет двадцать пять ей точно есть. Георгий раздраженно захлопнул холодильник, в который смотрел без особой цели уже пару минут. А если торт, который она подкинула ему под дверь, а он выбросил в ведро, был вкусный? Ну, а вдруг?