Поэтому Мун мигом занялась бытовой магией и привычными хозяйственными хлопотами. Она даже смогла испечь сладкие булочки как раз на вкус мессира. Духовой шкаф был непривычно-слабенький, видимо, скорее для разогрева, а не готовки, но с помощью Мун с задачей справился.
Второй завтрак мессира случился через час после первого, а Мун отправилась в соседнее купе с выпечкой и в хорошем настроении. В отличие от нее, Хант таким похвастаться не мог. Он со странным выражением лица смотрел на гнущиеся от ветра деревья за окном и молчал.
– Добрый день. А ты забыл закрыть купе, вдруг кто-то бы вошел?
– И меня украл? – усмехнулся парень едко. – Я бы на это посмотрел.
– Ну да, я бы тоже. Булочки. Сладкие.
– Сладкие?
– Приторно-сладкие на мой вкус, но насколько поняла, у вас вкусовые ощущения иные.
– Да. Вкус поменялся, обоняние тоже. Даже зрение стало иным.
– Это как? – не поняла Мун, устраиваясь на диване.
Потом, спохватившись, поднялась и по привычке занялась наведением порядка. Ей несложно, а Ханту, наверное, непривычно.
– Не надо. Всё нормально. Я сам.
– Это привычка. Я десять лет у мессира в экономках, – пояснила Мун легко. – Наведение порядка уже стало натурой. Так что со зрением?
– У меня всегда было отличное зрение. Весь род отца охотники. А теперь оно село. Магию я вижу так же хорошо, как раньше просто видел. А обычное зрение упало. Если раньше каждую ветку и трещинку мог разглядеть, то теперь просто расплывчатое пятно. Вкус и обоняние также упали. По еде видно и неприятно, зато магию ощущаю носом, – невесело сообщил он.
– Конечно, непривычно. С другой стороны, компенсация новых возможностей.
– Я слово «компенсация» впервые услышал от тетки, когда дом разнес, – сказал Хант задумчиво. – Я всегда знал, что стану охотником. У меня остались отцовские луки, точнее, отцовские, дедовы и прадеда. А теперь они просто хлам.
– Это твое наследие, твои воспоминания и твоя суть. Ты думаешь, нельзя ходить на охоту, будучи темным?
– Я думаю, что мне уже будет неинтересна охота.
– На зайца или белку – возможно. На преступников – необязательно.
– Я не хочу так! – вырвалось у него от всей души.
– Естественно, – поддержала Мун. – Было бы странно, если бы ты думал иначе. Настолько редкие и страшные перемены не бывают приятными.
– Я просто так не хочу!
– Не хоти, – согласилась она легко, – прочувствуй эти эмоции, переживи их, хочешь, запиши для себя на будущее.
– Зачем? – опешил Хант и передумал страдать.
Юность…
– Вот сколько лет у тебя были все эти мечты, планы, эмоции? Десять? Больше? Мессиру в прошлом году стукнуло триста, и он никуда не торопится и мало на что эмоционально реагирует. Его ничего не злит, не нервирует, не приводит в восторг. Просто потому, что давно уже ничего эмоционального не осталось. Если грубо прикинуть, у тебя будет почти триста лет, и насколько тебе хватит настроя, сказать не могу – не знаю.
– А кто знает, промолчит, – удивительно спокойно резюмировал Хант. – Да, я слышал об эмоциональной отрешенности старых темных, у них это как-то на долгую циркуляцию силы завязано. Это было на уровне всем известного…
– И ты никогда не думал применить это на себя. Верно? – осенило Мун, и она уточнила. – Тебе компания еще нужна? Я должна это записать, хорошо?
Привычная тетрадь и быстрые смазанные слова, мысль бежит впереди руки: «Юность, пробуждение дара, изменение, понимание… страшное понимание и осознание… ломка…»
Палец затек и принялся бить поврежденным нервом. Страшное ощущение молнии, бьющей по кости от чрезмерного напряжения, доводило до слёз. Боль оглушала…
Хант, видимо, смотрел в окно, но стоило Мун начать трясти рукой, повернулся:
– Что случилось?
– Палец с поврежденным нервом. Сними, пожалуйста, боль, – попросила она тут же.
– Как? – растерялся Хант. – Я не умею.
– Давай, мессир покажет?
Мессир отвлекся от бумаг и показать не возражал, но сразу предупредил:
– Ближайшие лет двадцать этим лучше заниматься на подопытных смертниках. Писала ручкой?
– Машинку долго распаковывать, и смысла в этом нет.
Жёсткие пальцы мессира, проходя по тыльной стороне, приносили ледяные уколы и облегчение, спазм прошел. Молнии по кости больше не били.
– Есть, но как знаешь. Можно организовать обед нам с юношей, – разрешил мессир великодушно.
– Да-да, конечно.
Организация обеда из вагона с буфетом прошла моментально с помощью проводника. Накрыть на стол вышло еще быстрее, а потом Мун отправилась на прогулку до этого самого буфета, посмотреть на диковинку.