Дышим ровнее, ой, то есть спокойнее. Невозможно дышать ровно, Юлька! Ну, не могу я ему по-настоящему нравиться! Так не бывает, или бывает, но лишь в кино. В большинстве случаев, мальчишка не замечает симпатии девчонки. Это аксиома! А любовь со школы вообще бред бредовый, происходящий с единицами. Я никогда не войду в заветное число тех счастливчиков, выросших вместе бок о бок, а затем создавших крепкую семью. Подобные случаи один на миллион. Даже процент математической вероятности и тот не на моей стороне.
Внезапную пытку прервал первый звонок с урока. Он, как обух по голове, мгновенно отрезвил, вернув в реальность.
— Стоять! Запишите домашнее задание! — гаркнула Мария Ивановна, требовательно постучав по доске.
На автомате принялась переписывать закорючки учительницы карандашом на обложку тетради.
Чертыхнувшись, Белочкин быстро вырвал лист да торопливо свернув, вложил его мне в руку. Когда Максим прикоснулся, то вызвал странный ступор.
— Прочти обязательно, — подмигнул он, после чего спешно собрался, сфотографировал ДЗ да был таков.
Едва дописав номера заданий, свободной рукой расстегнула сумку и с парты скинула в нее учебник, в который вложила тетрадь. Пенал точно в цель улетел следом за книгой. Под конец машинально закрыла молнию, после чего поднялась и перекинула лямку через плечо. Во второй руке с волнением продолжала сжимать свернутый лист Макса.
Моя первая нормальная записка. По крайней мере, что-то внутри наивно полагало, якобы Белочкин не будет издеваться над глупой доверчивой Лисичкиной. На чем строилась такая уверенность, не понимала. Мальчишкам свойственно жестоко шутить над залипающими на них девчонками. Я, наверное, не исключение, но...
Размышляя об этом, покинула кабинет математички, следуя за классным потоком, бредущим по коридоре с громкими воплями.
Пальцами сильнее сдавила послание Максима. Я боюсь разворачивать его!
Вдруг он написал «дура», а та самая потенциальная дура сейчас шла на следующий урок, выдумывая всякую любовную чепуху?
Юля, Юля. Раз ты уже попадалась на подобный розыгрыш. Надо умнее быть!В седьмом классе Курдин надоумел одного из своих дружков типо пригласить на свидание классную серую мышь. Они тогда долго смеялись, увидев мое лицо при чтении записки. Сперва поверила, а потом вовремя осознала, что Пашка врёт. Он при всем классе до конца уроков ходил за мной по пятам, задавая аля романтические вопросы. Особенно одноклассник вогнал в краску, спросив: «Ты целовалась с кем-нибудь?» Ага, с подушкой разве что, но ему знать необязательно! Да и Пашка явно не тот, с кем хотелось бы...
Приметив вдалеке кабинет, где у нас вели Биологию быстро сменяющие друг друга учителя, остановилась напротив широкого пластикового окна. Мимо проходили остальные ученики, а я засмотрелась на внутренний двор школы.
Отсюда открывался классный вид на елочный парк. На его территории у нас часто проводили физру. Запах хвои и свежий воздух, специальные беговые дорожки вокруг озера, стадион с тренажерами — не могли ни радовать. Еще здесь располагались детские площадки для дошколят.
Любимый пейзаж придал смелости. Вдохновленная им, медленно принялась разворачивать записку Белочкина. Когда осталось совсем немного, внезапно подлетел Курдин и вырвал листок.
— О, что у нас тут любимый написал? — издевательски спросил хулиган, состроив серьезное выражение лица.
— Верни! Это моё! — тут же бросилась возвращать, но раздался звонок.
— А-ха-ха, Лисичкина, закатай губу. Записочка полежит у меня во-о-о-т здесь, — гаденько ухмыльнувшись, Федор демонстративно убрал бумажку себе в левый карман.
— Да чë ты ко мне привязался?! Отдай записку!
— А вот чë-то, Юлька. Хотя о чем мы говорим. Где модель, а где простой мальчишка?
— Что?! — удивленно произнесла в ответ, широко распахнув глаза.
— Я же тебе не ровня, моделька. Ничего, без записки проживешь! — выдал напоследок он и шмыгнул в класс.
Сама не поняла, как сжала ладони в кулаки. Что за бред пронес Курдин?! Какая на фиг ровня, не ровня?! Разозлившись сильнее прежнего, зашла последней на Биологию. Попляшишь ты у меня после неё, гад блондинистый! Ух, попляшишь!
Макс
Стоило сбежать от Марии Ивановны, как в коридоре меня неожиданно с серьезным выражением лица взяли в кружок пацаны из класса.
— Слышь, Белочкин, а ты Юльку нашу не трошь! — первым завел разговор Пашка Скрипко, которого уверенно прикрывали двое других ребят — Димка и Серый.