— То есть, какая-то дура проперла на красный, а страдать теперь мне? — не понял ее странной логики.
— Я хочу защитить тебя, Максим. Понятно, что сейчас век технологии и прочее, но нельзя слепо во всем полагаться на нее. Техника часто подводит, — с крайне важным видом профессора магии заявила Нина Андреевна, пока шли от джипа до двери больницы.
— Лучше защити меня от нотаций. Ты просто не представляешь, какому серьёзному психологическому стрессу подвергаешь мое хрупкое состояние душевного равновесия, — не удержался от колкой иронии, спародировав одного из ранее посещённых психологов.
Женщина наградила злобным взглядом.
— Да-да, очень серьёзному, — сделал акцент голосом на последнем слове, после чего с издевательской улыбкой открыл перед мамой дверь. — Прошу внутрь, госпожа Белочкина...
В больнице всё, как всегда. Сначала карточку в регистратуре искали год. То я Стрелочкиным стал у них, то имя Максим сменил на Вадим, то родился в другом году. Сколько перемен за каких-то полчаса.
— Вы точно посещали у нас Плеханова Алексея Сергеевича?
— Точно-точно. Тетрадь домой не забирали. Посмотрите еще раз.
Затем около часа мы просидели под одной дверью, дабы потом узнать, что фамилии врачей перепутали вместе с кабинетами да пойти дежурить возле другой.
В очереди по традиции царил полнейший бардак, пихатня да ор. Казалось бы, взрослые люди, но всё, как в школе на перемене. Радовало одно — имел иммунитет от галдежа, поэтому спокойно продолжал сидеть на лавочке в узком коридоре. Моя матушка, наоборот, еле сдерживалась, чтоб не удрать раньше времени.
Особенно повеселили две чрезмерно возмущенные мамочки с ультразвуком вместо нормального голоса. Эх, жаль попкорна не взял. Шикарный цирк!
— Я отошла всего на пять минут! В смысле вы уже тут стоите?
— Да много вас таких на пять минут! Большая часть не возвращается и путает других людей!
— А я вернулась! И сейчас я пойду после той женщины!
— Вышли, значит место потеряли!
— Да мы здесь с самого утра стоим! Ничего не знаю! Или моему сыну надо было вам на вещи в туалет сходить?!
Сколько пикантных подробностей. Огонь просто.
— Кто последний?! — вдруг громогласно прокричала какая-то дама прямо над правым ухом.
Аж заложило его. Ну и голосина!
Несмотря на многочасовой беспредел до времени приёма, я получил кайф. Мне сегодня не одному потрепают нервную систему. Говорили же женщине, не надо врачей. Не послушала? Пусть расплачивается! Судя по внешнему бледному виду, Нина Андреевна тысячу раз пожалеть успела, что настояла на своём. Поделом ей!
Только порадовался жизни, как мама недовольно дернула за рукав. Еще бы. Непослушный сын вопреки всем разговорам опять завис в мобильном. Неисправимый гад, в смысле, подросток!
— Наша очередь, — устало осведомила женщина...
В просторном светлом кабинете за широким столом сидел высокий мужчина, делая какие-то пометки. Ни очков, ни бороды я не заметил. Лицо врача худое, нос орлиный, а губы поджаты в тонкую полоску. Глубоко посаженные глаза серого цвета тоже особо не располагали к общению.
Возле него торопливо перебирала стопки бумаг невысокая светловолосая девушка на каблуках. Ноги стройные и лицо намного симпатичнее. Вот к ней я бы сходил на разговор душевный.
— Лариса Юрьевна, дайте, пожалуйста, следующую карточку, — сухо обратился к ней мужчина.
Чуть челюсть не потерял.
Макс
Мама Курдина? Че за бред?!
— Хорошо, Станислав Валерьевич, — отозвалась медсестра мелодичным голосом.
— Макс, ты чего побледнел? — всё-таки заметила Нина Андреевна.
— Ничего, — отмахнулся от мамы.
— Максим, да? Белочкин? — уточнил врач.
— Угу, — глухо отозвался, глазами следя за родительницей моего врага номер один.
На первый взгляд, обычная женщина. От нее не исходило ничего враждебного или подлого. Видно, все лучшее Федька перенял у второго родителя.
— Максим, расскажи мне, что тебя беспокоит? — сразу перешел к делу Станислав Валерьевич.
Наш душевный разговор продлился около получаса, за которые успел поведать ему проблему и трижды отказаться от чая Ларисы Юрьевны. Конечно, не ее вина, что сын — тролль десятой степени вредности, но полностью расслабиться в присутствии этой особы не получалось.
— Ясно. Мы с тобой имеем синдром фантомной боли. Твоя лучшая защита от неё — обморок. То есть тебе проще отключиться, чем продолжать терпеть дискомфорт.
С удивлением посмотрел на врача.
— Ты вернулся туда, где тебе было очень больно. Тут бесполезны лекарства или долгие беседы до тех пор, пока ты сам не отпустишь боль. Подумай, были ли светлые моменты в квартире до того, как в твоей жизни началась черная полоса?