— Хотел увидеться с вами спустя столько лет, — сказал частичную правду.
— Приятно, что ты помнишь стариков, — искренне улыбнулся мужчина.
— Вы мне как вторая семья. Разве вас забудешь?
— Кто-то забывает, — с тоской вздохнул наставник. — Оперился и рванул без оглядки. Современные ценности. Успей использовать сам, пока не использовали тебя. А в итоге все повторится, будто в старь. Человеку нужен человек. Так было и останется вовек.
— Кстати об этом. Литвинских видели, дядь Вов?
— Эти обычно к без пятнадцати восемь тут шатаются по территории. Я их не впускаю ни к себе, ни внутрь раньше положенного времени. Любят они в железной раздевалке вещи портить. Два черта в юбке. Тебе они зачем?
— Кое-что забрать нужно.
— Стащили под шумок бесята? Такие могут.
— И не говорите.
— Пошли, я тебе чайку наболтаю. Чего на улице то всё да на улице? Поведаешь в тепле, как жизнь складывается дальше молодая.
С удовольствием направился за мужчиной, предвкушая давно забытый душевный разговор.
Макс
В вахтерской каморке ничего не изменилось.
Окинул задумчивым взглядом небольшое помещение в серых тонах с дверью и широким окном, ведущим на школьное крыльцо. На полу обнаружил потертый паркет песчаного оттенка, украшенный ромбовидными сетками. У правой стены стоял трёхместный диванчик. Рядом с ним бросился в глаза столик, накрытый белоснежной вязаной скатертью. Над ним располагалась картина с крохотным серым котенком, изумленно смотрящим на кузнечика перед собой в траве. Неподалёку висел стационарный телефон, звонок, круглые часы на стенке. В левом углу возле окошка приметил отдельный стол с тумбой внизу, сверху заваленный какими-то журналами и стул с плоской квадратной подушкой.
Диван черного цвета с мягкой обивкой в порезах застелен широким одеялом. Комната чистенькая. Воздух свеженький. На подоконнике гордо раскинул свои крупные листы какой-то фикус.
— Баба Валя уговорила вас на растение? — заметил с улыбкой единственное отличие нынешнего образа комнатушки от прежнего.
— Женщины. Везде им нужно распихать эти зеленые пылесборники, — забавно проворчал Владимир Николаевич да неторопливо достал из тумбочки чайник, платформу и бутылку пятилитровой воды.
— Милый пылесборник, — кивнул на растение, расстегнув молнию осенней куртки.
— Ай, чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало. Ты лучше расскажи, как живёшь. Уже успел влюбиться?
Скривился. Полностью снимать верхнюю одежду не стал.
— Дело молодое. Зря паясничаешь.
— Я совсем не понимаю девчонок. Как в них влюбляться можно? — буркнул в ответ да прошёл к дивану.
— Макс, ты забыл с кем говоришь? — усмехнулся дядька Вовка, поставив закипать воду.
Затем мужчина осторожно наклонился к тумбочке за кружками, сахаром и печеньем. Ну да. На него никогда не действовали мои стандартные трюки. Ему проще правду рассказать, чем объяснять, почему не хочешь говорить.
— Есть одна девчонка...
Вахтёр слушал с предельным вниманием, а под конец произнёс.
— Ты думаешь, она согласиться встретиться с тобой?
Тяжело вздохнул, после чего пожал плечами. Я знал многое о Ди-2, но не имел даже малейшего понятия, хочет ли на самом деле увидеться подруга. Это жутко вымораживало.
— Не бойся быть настойчивым. Дамы это любят, несмотря на то, что часто показывают обратное. Ты знаешь, сколько раз Валентина демонстрировала мне отворот поворот? У-у-у. Поразительной стойкости женщина.
— И что вы делали?
— Не сдавался. Упорство всегда вознаграждается. Ты ведь знаешь не понаслышке, какие у нее божественные голубцы?
Я рассмеялся.
— А на самом деле не в них счастье. Главное — душа человека. Валька очень добрая и отзывчивая, но слишком доверчивая. Кто-то же должен её охранять от лихих продуманцев, верно?
Согласно кивнул. Раздался щелчок. Из носа чайника повалило лёгкое облако пара. Владимир Николаевич закинул в стеклянные кружки пакетики заварки с ароматом ванили и добавил сахар. Затем он убрал в сторону вязаную скатерть да на блюдцах поставил нам кружечки. На тарелку мужчина высыпал из упаковки часть вафель. Потянулся за первой.
— Упорство? А если я ей не нужен? Что тогда?
— Вы бы тогда вряд ли прообщались семь лет, Максимка. Уж поверь моему опыту. Может, она просто боится, или ее родители могут быть против выбора дочери.
— Я как-то не подумал, — признался в очевидном.
— Вам, молодёжи, всегда сложнее. Немалую роль играет репутация среди сверстников, мнение взрослых и их одобрение на отношения. Это сильно давит, — с искренним сочувствием произнес дядя Вова.
— Не для того, кто был в интернате.
— А для неё? — вновь заставил задуматься вахтёр. — Для нее это важно?