— П-ф-ф-ф.
— То-то и оно, Макс.
— И как тогда поступить?
— Иногда умение ждать — очень полезное умение. Сделал шаг? Жди ответный.
Насупился. Мне проще было раз увидеться, чем продолжать дальше бояться. Но я это я, как правильно заметил наставник. Мы еще поговорили с мужчиной о жизни, пока наслаждались согревающим теплом чая.
— Ну, все, время расходиться, — грустно заметил мужчина. — Настал час открытия входной двери.
— Я был очень рад поговорить с вами.
Владимир Николаевич улыбнулся.
— Заглядывай почаще.
— Обязательно. Вы уже открыли железную раздевалку?
— Да.
— Класс!
Махнув на прощание рукой, устремился к ней. Возле раздевалки вдруг услышал до боли знакомые голоса. Спрятался за ближайшей колонной, пытаясь разобрать их разговор.
— Чуть-чуть правее! Вот так! — властно скомандовала Сашка Литвинская.
— Блин, а если первой не она будет, а кто-нибудь другой? — засомневалась Маринка.
Черт! Когда они успели?! Зашли со старого пожарного хода?! Надо сказать вахтеру.
— Тоже нормально. Будет знать, как препираться в такую рань, — злобно прошептала пацанка.
Если уйду сейчас, то явно кто-нибудь попадётся. Лучше дождусь, пока они свалят, когда закончат с подготовкой гадости, ликвидирую ее и можно будет с чистой душой сдавать сестрёнок.
— Думаешь, сработает? — по-прежнему сомневалась в успехе Мариша.
— Ну, в фильмах работает. Тут ничего мудрёного. Долго копаться будешь? Я устала стоять на страже.
— Всё-всё, готово. Можно убирать стремянку.
Около трех минут близняшки шушукались, заметая улики, а затем ушли со злобным смешком. Проводив их взглядом, дождался, когда они окончательно скроются из виду, после чего осторожно пробрался в раздевалку, проползя под туго натянутой ниткой.
Внимательно осмотрелся. Над входом подлостью судьбы невысоко висело ведро с краской, которое легко опрокинется, если порвать нить при входе. Вот кому точно вреден современный кинематограф!
Оглядевшись, нашел спрятанную стремянку да быстро полез снимать подарок Литвинских. Стоило взобраться на лестницу, сразу услышал первые звуки чужих приближающихся шагов да переговоры школьников. Времени даже меньше, чем казалось раньше.
Только снял ведро, как в лестницу кто-то стремительно влетел. Та задрожала. Потеряв равновесие, я свалился вниз вместе с краской прямо на...
— Юля?
Моему удивлению не было предела. Лисичкина же, получив смачную порцию зеленого оттенка на куртку с шапкой, зло отпихнула в грудь.
— Ты – кретин, Белочкин!
Минутой позже на пороге раздевалки показался взволнованный Райт.
— Я?! — аж растерялся при подобном комплименте.
— Ты еще хуже Курдина! Кому-то готовил гадость, да?! Признавайся!
— Чего?!
На наши крики сейчас, наверное, не пришел только самый ленивый.
— Белочкин, к зам директору! — недовольно нахмурилась невесть откуда взявшаяся математичка.
Черт! Лучше бы не вмешивался! Теперь мне никак не доказать, что я собирался помочь, а не навредить.
Глава 15
Макс
— Успеется, Мария Ивановна, — вдруг осадил вредную учительницу наш трудовик. — Сперва нужно вывести краску, а потом уже карать неугодных. Не у всех родителей есть возможность покупать по три куртки в месяц. Вы видели цены? Жуткое вымогательство.
Пока звучал его спокойный и уверенный голос, женщина, скривив губы, считай, трижды испепелила меня взглядом за данный промежуток времени. Ее личная неприязнь ко мне была видна за километр.
— Под вашу ответственность, Степан Михайлович.
— За мной, товарищи-пострадавшие, — громко скомандовал он, — будем устранять это недоразумение с ткани.
Лисичкина недовольно зыркнув, первой последовала за трудовиком. Я последним замкнул тройку, захватив злополучное ведро...
Мужчина завел нас в класс и велел осторожно снять одежду.
— Краску поставь на эту парту, — обратился ко мне под конец Степан Михайлович. — Хорошо, что вам на лицо ничего не попало.
Исполнив его просьбу, вторым освободился от верхней одежды. Дождавшись выполнения требования, учитель забрал куртки с ведром в лаборантскую, наказав ждать в пустом кабинете.
Лисичкина демонстративно села на первый попавшийся стул, затем тяжело вздохнула, стараясь не смотреть на виновника аварии по ее мнению.
— Зря ты сравнила меня с Курдиным, — всё-таки завел беседу с одноклассницей.
Почему-то Юлькины слова задели сильнее других.
— А что так? Правда глаза колет? — с вызовом отозвалась она.
Повинуясь странному импульсу, стремительно сократил расстояние между нами и, уперев ладони в парту, сказал.