Мы посмотрели друг на друга одновременно. И в выражении лиц, в изогнутых в недоумении бровях так и читалось: мы идиоты. И шутки у нас дурацкие.
— Не выходит романтика, да? — первым задал вопрос Измайлов.
— Ага. Так это всё странно. Взрослые, ведь, люди.
— Сложно переключиться с детско–юношеских воспоминаний на реальность.
— Вот! Именно! — поддержала я. — Слушай, давай уже к берегу. Не думала, что скажу это, но в романтической обстановке с тобой мне ужасно неловко.
— Нужно было поехать в батутный центр.
— Угу.
«Да уж, Эля, роковая женщина, ты так замуж никогда не выйдешь», — прокомментировал внутренний голос сложившуюся ситуацию.
Так хотелось отмахнуться от него, но как? Я действительно всё сама испортила. Разговор не клеился. Ещё и смущалась регулярно.
«Что тебе не так, что? Хороший ведь мужик. Красивый, видный. И ты ему понравилась, даже шутит про женитьбу…» — Пилорама продолжала работать до самого берега.
— Так–так–так, давайте, мы вас ждём! — прокричала с берега фотограф. — Начинайте целоваться!
Я беспомощно посмотрела на Сергея. Целоваться не хотелось. На кухне хотелось. В машине тоже. А здесь — нет.
— Встань, — шепнул он.
Я поднялась, посмотрела вопросительно. Не знаю, уловил ли он этот вопрос в полумраке, но тут Измайлов подхватил мою руку и поцеловал её. Нежно, изящно, как–то очень по доброму. А затем перевернул руку и горячие губы коснулись моего ледяного запястья. Я немного замёрзла, но не хотела его беспокоить такими мелочами, хотя плед лежал за его спиной.
Поцелуй обжег. Тело вспыхнуло огнём, согрелось, расслабилось. Оно лучше знало, что ему нужно и не было склонно к моральным терзаниям. Но здесь чужие люди. Это уже не наш остров.
— Достаточно, дамы. Благодарю вас, — поблагодарил Измайлов, сходя на берег и подавая мне руку. Уточнил у меня: — Домой? Или хочешь фотосессию?
— Домой, — решила я, не зная, как реагировать и на своё собственное поведение, и на странное, очень странное, такое неправильное свидание.
Глава 6. Френдзона, танцы и выводы
— Как–то неловко вышло. Наверное, все эти команды: целуйтесь, наклоняйтесь, станьте так, нагнитесь эдак — не для нас, да? — озвучил в виде вопроса возникшую проблему Измайлов.
Я же сидела истуканом в своём кресле и думала, чего мне, козе придирчивой, надо. Ещё несколько дней назад я всерьёз размышляла, что мне подойдёт практически любой более–менее привлекательный мужчина, главное — выйти замуж, забеременеть и потом, если любовь–морковь не выйдет, можно махать возлюбленному ручкой и жить дальше. А что в итоге? Сорванное по моей же вине свидание.
А ведь Сергей расстарался. Придумал нечто действительно необычное, романтичное, интересное.
Я вспомнила фильм «О чём говорят мужчины» и представила, по совету одного из героев, что ко мне пришли фашисты и спросили: «Что мешает вашим отношениям с Измайловым Сергеем, Эльвира? Если скажешь правду, мы тебя отпустим. А нет — расстреляем».
И что же? Мысли бешеными блошками скакали в голове и не желали укладываться в ряд, поддаваться анализу. Фашисты хмурились, я переживала, что расстрел не за горами, и вдруг — о чудо! — пришло осознание.
Гаденькое слово «френдзона» вылезло из–под груды вариантов, взобралось на вершину и, гордо притопнув ножкой, водрузило свой флаг.
«Грязное знамя грязного дела», — почему–то всплыла фраза из произведения Фазиля Искандера.
Френдзона — столь же неприятная штука, притом не суть важно, с какой ты стороны, ты любишь или тебя любят.
Мы с Измайловым были именно в таком положении со школы. И если я не замечала этого тогда, то сейчас, по прошествии стольких лет и после его откровений, осознала со всей неизбежностью. Вот, что мешало сейчас выстроить отношения.
Только вот вопрос, а так ли заинтересован во мне Измайлов или вся сегодняшняя романтика, цветы, сапы, комплименты, милые разговорчики про свадьбу и детей — это жестокая месть за моё прошлое безразличие? Влюбить и бросить — почти доисторический метод.
Казалось бы, взрослый, состоявшийся мужчина не должен так себя вести, слишком по–детски, слишком глупо, но сколько примеров из жизни, фильмов, книг… Не счесть!
— Видимо, да, — я постаралась вежливо поддержать разговор, но голос дрогнул. Подозрения во мне лишь крепли, и я расстраивалась всё сильнее и сильнее. И разочаровывалась.
— Эль, ты чего?
— Ничего, всё в порядке.
— Эль, не грузись. Ну, немного не вышло. С кем не бывает? Не так просто возродить отношения спустя годы. По сути, мы изменились, стали совсем другими людьми, отдалились. При этом пытаемся вести себя, как старые–добрые знакомые. Правда, ты по–прежнему меня динамишь.