— Ты чего мне не сказала про него? — Я кивнула в сторону спальни.
— Да не успела. Да и рассказывать там особо нечего, — Милана протяжно зевнула, потом добавила: — Это из серии «пшик». Когда тебя охватывает жгучее желание, ты готова отдаться мужчине хоть на улице у дерева, от поцелуев подкашиваются ножки и улетучивается здравый смысл, но как только он переходит вниз, ты понимаешь — пшик.
— Обидно.
— Обидно, досадно, но ладно. Мужик не годный, не берём, — вынесла вердикт разочарованная женщина и в очередной раз зевнула. — Ой, блин, я тебе зелень не добавила.
— Да сиди уже. Мой кофе можешь допить, если хочешь, — предложила великодушно. — Омлет, кстати, волшебный. Найду себе порядочного мужчину, попрошу дать мне урок.
— Эльвира, — в очередной раз за утро произнёс уже одетый Измайлов. — Доброе утро. Извини за эту сцену.
— Тебе совершенно не за что извиняться, — произнесла, прожевав еду. — Я сегодня как древняя римлянка, сижу в гостях, получаю и хлеб, и зрелища. Прекрасное утро. И зачем люди смотрят сериалы, когда достаточно лишь заглянуть к подруге на завтрак?
Измайлов поджал губы, мы же с Миланой продолжили завтракать.
— Может, кофе? — неосторожно попытался напроситься мужчина на чашку наркотика и возможное продолжение ночи, как я понимаю. Думал, небось, что я, как приличная девочка, поем и свинчу в свою холостяцкую берлогу, а он подкрепит силёнки и на второй заход.
— Нет, спасибо, Сергей. Мне Эля принесла, да и куда–то топать не хочется, — сделала вид, что не поняла намёка подруга. — Тебе уже на работу пора, да? Ну, беги. Дверь захлопывается.
И никакого классического «Я тебе позвоню» или «Встреимся в другой раз».
Нет, я не удивлена. Это как раз в духе Миланы. А вот Измайлов слегка офигел. Глаза выпучил, рот открыл. Вполне вероятно, впервые в жизни получил стандартную мужскую реакцию вместо женских приставаний из любви к его деньгам — безразличие.
Что он там говорил про бегающую за ним половину города? Да эта половина просто не знает, какой он кобель! И совсем не половой гигант.
Нечто демоническое во мне инфернально захохотало, довольно, зло. Всё–таки, несмотря на все недостатки, моя соседка — настоящее чудо. Кто–то же должен промывать мужчинам мозги и втаптывать двеннадцатисантиметровыми шпильками в грязь самооценку.
— Пока, Серёж, — проявила я вежливость и даже рукой помахала. — Милана, ты божественно готовишь. Очень вкусно.
— Пока, — по слогам произнёс Измайлов, развернулся и вышел вон. Прямо весь. Вместе со своим негативом.
Мы расхохотались.
— Надеюсь, это не тот, на которого ты положила глаз, — сказала Милана.
— Признаюсь, склонялась к нему, хотя они оба у меня под вопросом.
— Второй лучше, — уверенно заявила соседка. — Но с таким лучше не торопиться. Пусть разочаруется в молоденьких девочках окончательно. Он только на студенточек заглядывается, это я ещё вчера заметила.
— Если бы на мужчинах висели таблички: «До готовности к совместной жизни с тобой осталось пять месяцев», я бы ещё подумала. А мне уже куда тянуть? Или себе родить или по старинке, через свадьбу. Да и Петров обещал меня познакомить с холостыми состоятельными друзьями.
— Свадьба — это прошлый век. Да и, знаешь, сложно состоявшейся женщине найти равного себе партнёра. И я даже не про деньги. Хоть пусть олигархи, но жить с ними невозможно. Говорю из собственного опыта.
В голосе женщины звучало глубокое разочарование, однако каждое её слово болью и пониманием отдавалось в моём сердце.
— Так и есть.
— Так что не хочешь тянуть — не тяни. Залети по–быстрому или лучше обсуди со своим Петровым брак по расчёту и роди от него ребёнка. Семья, конечно, неполная, зато счастливая.
— Но у ребёнка не будет примера семьи перед глазами, — повторила я слова мамы.
— Эля, у нас вся страна посмотри, как живёт. Одну бьют, вторую унижают, третью свекровь в грязь мордой макает и лезет, лезет, лезет, — Милана произнесла фразу про свекровь с такой ненавистью, что особо догадываться не приходилось, с чем конкретно она столкнулась, — четвёртую ревнуют так, что та от малейшего звука шугается, пятая сама изменяет, шестой и всем последующим изменяют мужья, а кому–то даже любовники, — тут она хохотнула. — А самое гадкое, Эля, так это что, я перечислила далеко не всё, а оно бывает ещё и в комплексе, не по отдельности.
— Бывает.
— Думаешь, это офигенный пример для детей? Не лучше ли, чтобы ребёнок вырос с хорошей, любящей его, спокойной, уверенной в себе мамой, выходные и каникулы проводил с успешным бизнесменом и порядочным человеком, папой?