— Спасибо. Классно вам погулять.
— И тебе! — хорошом ответили супруги.
Когда я вернулась домой с добычей, Петров что–то тыкал в экране смартфона и хохотал, не забывая отпивать чай.
— Ютуб смотришь?
— Не, сайт твой, — ответил мужчина, не отрываясь.
— Чего? — Я сразу напряглась. Неожиданно, однако.
— Ну, мне интересно, чего ты там делаешь. Сижу вот, гадаю.
— На что? — поперхнулась от ужаса.
— На тебя, Эль. Ну чего ты, как маленькая? Классный ведь сайт. Ты гордиться должна, а не смущаться. Нельзя стесняться своей работы. Или ты трусишками на эту квартиру заработала? Что–то я сомневаюсь.
— У меня, между прочим, успешный салон, — отчеканила недовольно. — В крутом месте с дорогущей арендой.
— Но начала ты с летающих штор. Не злись. Мы сегодня развлекаемся, ты помнишь? — Петров подошёл к надутой мне и потрепал за щёчку, словно я маленькая девочка. — Я почему такой злой был? — спросил Василий тоном Печкина из Простоквашино, — Потому что во мне вареников не было!
— Ну тебя, Петров! — рассмеялась я.
— Вот, уже улыбаешься. Не хмурься, вари вареники! — балагурил мужчина, стараясь меня растормошить.
— Какой ты меркантильный тип, однако.
— Прости, Эльвира, но пока я голоден, я отвратителен. Вот все эти присказки, поговорки и народные мудрости про голодного мужика — всё правда.
— Э, я лучше варенички тогда приберегу для того, с кем ты меня познакомишь, а то влюбишься ещё в меня ненароком. Они реально вкусные, — пошутила в ответ, вспомнив предостережение Андрея Самойлова, соседа, который, собственно, на варениках и погорел, съел их не с той дамой и всё, вуа ля. — Чтобы ты понимал всю глубину глубин, в честь этих вареников на свадьбе моих соседей был тост.
— А вот это страшно, да. Но нужно было раньше предупреждать, я уже настроился на домашнюю пищу. Знаешь ли, для меня это деликатес.
— Ну смотри, я предупредила.
Когда вареники всплыли, взяла огромную поварёшку и принялась мешать с загадочным видом, добавлять специи в бульон и приговаривать: «Мышиные лапки сушёные — две штучки, крысиный хвостик — один, мухоморы оранжевые — четыре грамма».
Как только Петров услышал, что я там шепчу, даже телефон на пол уронил. Хорошо, не разбил, чехол спас.
— Блин, Элька, я с тебя валяюсь! — гоготал этот гусь на всю Ивановскую. — Нет, ну ты правда прелесть. Ведьмочка.
Мы дурачились и смеялись всё время, пока были в квартире и, признаюсь, даже не помню, когда я настолько легко и свободно себя чувствовала. Всё–таки все эти свидания — страшные нервы, а вот такая дружеская прогулка — самое то.
И именно потому я вновь взглянула на Петрова особым женским взглядом. Матримониальным.
Что ни говори, друг он хороший. Так, может?
Нет, нет и ещё раз нет. Не портим сегодняшний вечер, решила я окончательно, а вот завтра уже подумаем.
Мы вылетели из подъезда, словно завистливый взгляд Лидии Ивановны выдал нам хорошего пинка. С хохотом погрузились на какую–то крутую двухколёсную машину, рванули с шумом, гамом, дымом, растворились в ночи.
Я чувствовала себя подростком, сбежавшим на вечеринку через окно. Драйв, ветер в лицо, бесконечная череда огней, смазанная в единую оранжевую полосу, запах пыли, парфюма Василия и свободы.
Мотоцикл затормозил на видовой.
— Сперва красота и минутка тишины, затем мчим в «Кот и клевер», будем орать песни, пить и буянить.
— Идеально, — похвалила план мужчины. — Я здесь сто лет не была.
— Аналогично.
— Куда же ты водишь своих девиц, в рестораны? — не удержалась я от любопытства.
— Кто тебе уже про девиц наплёл? Измайлов?
— Разведка донесла.
— Ага, знаю я ту разведку. Он по тебе с ума сходил в старших классах. Мне иногда кажется, что он где–то не туда свернул. Хороший ведь был мужик.
— А сейчас? — уточнила, словно не я буквально сегодня утром «любовалась» задом и моральным обликом Измайлова.
— Да он и сейчас нормальный. Друг. А с женщинами у него всё не слава богу. Я рад, что у вас дальше не зашло.
— Почему?
— Давай сменим тему, ок? — предложил Василий.
— Сказал «А», говори и «Б», — решила я проявить настойчивость.
— Как с вами, женщинами, иногда сложно. Почему нельзя просто сказать: не доверяй ему?
— Потому что я не могу понять твоих мотивов, а потому не послушаю? — уточнила, как не уверенный в ответе ученик, медленно и вглядываясь в лицо «учителя», чтобы не пропустить малейшую реакцию.