— Ладно. Но если почувствуешь себя ведьмой на пенсии, я не виноват! — открестился предусмотрительный мужчина.
— Замётано!
Глава 12. Цена дружбы, или Страхование - наше всё
Я оказалась права на все сто процентов. Вечеринка у соседки–огрихи оказалась покруче любого события в ночном клубе. Там был стриптиз, притом и женский и мужской, приличные и неприличные, но все очень смешные конкурсы, тьма алкоголя, вкусной еды и взрослых мужиков. Вот она — забота о гостях, даже незваных.
Специально приглашённый диджей зажигал на полную, и я умудрилась в этот вечер натанцеваться едва ли не до упаду. И Петрова заставила. А так же познакомилась с одним весьма интересным джентльменом средних лет, который от моего вида едва ли не слюной исходил.
Ну ладно, вёл себя пристойно, но восхищался классно. Я расцвела от его комплиментов, дала номер телефона и спрятала визитку за «корсаж».
— А теперь конкурс на скоростное поедание пиццы! — раздалось громкое объявление.
— Чёрт, а ничего такая вечеринка, да? — одобрил обжора Петров.
— Жаль, мы поели.
— Надо растрясти, вдруг позднее будет конкурс на пожирание чёрной икры!
И снова танцы до упаду. И снова хохот, дурные шутки, атмосфера безбашенной вседозволенности, драйва, юности и беспредела.
Вера, определённо, знает толк в развлечениях. И я не уверена, что предостережение Василия Занудовича Петрова про её несовершеннолетие сыграло хоть какую–либо роль в отношениях парочки. Они сто процентов отжигали давно, качественно и везде, где хотели. По крайней мере, лично я застала их дважды за тем самым, запрещённым строгим соседом, занятием.
К сожалению, во второй раз я была не одна. У Петрова налились алым глаза, как у самого настоящего быка. Не знаю, правда это или мультик про кота Леопольда нагло врёт, но вот у Васи они реально покраснели, да и весь он напоминал алый кипящий чайник.
— Васенька, дорогой, пойдём отсюда, — пыталась уговорить его не мешать создавать новый вид. Огр и орк — кто там выйдет, интересно, раз это не одно и то же? Я пыталась придумать новое название смеси бульдога с носорогом, переставляя буквы в названиях родительских рас, но у меня выходил только «кагор», и он явно не подходил. Кто–то слишком много выпил, заливая жажду вином, а не водой.
— Да я его!.. — бычился Петров.
— Вася, возраст согласия — шестнадцать лет, уймись. Это их дело. Если родители оставляют Веру дома, зная, что она здесь устраивает, всё нормально. Не вмешивайся.
— Она же девочка!
— Она уже не девочка, а взрослая девушка. Лично меня куда больше смущает дурь на этой вечеринке. Ты видел, на террасе парни курят?
— Да там не дурь, там кальян, а здесь какой–то… огр… Нет, ты права. Пойдём отсюда. Натусились вдосталь.
— Вася, ты прости, но я сегодня ночую у тебя. Надеюсь, это не противоречит твоим холостяцким убеждениям. А если противоречит — это твои проблемы! — заявила, первой проходя в его квартиру.
— Правая половина кровати — моя, — предупредил друг.
— Да я могу пойти в гостевую. У тебя там, вроде, вполне пристойно, — зевая, предложила свой вариант.
— Там нет постельного. Не, ну если хочешь, то можешь, конечно, но застилай его себе сама.
— Я трезво оцениваю свои силы, хоть немного выпила. С пододеяльником не справлюсь, скорее, засну прямо в нём. Так, гони сюда футболку мне для спанья и тапки, я первой в душ.
Мне выдали огромных размеров футболку с логотипом его компании и я поневоле засмеялась.
— Это ты так мне свою компанию рекламируешь? Не стоит, Петров. Я и так теперь буду обращаться только к тебе. Ты ведь дашь мне скидку?
— Эта футболка просто единственная выглаженная. Я в ней иногда в зал хожу. Остальные только из стирки, мятые. Скидку дам. Хотя нет, не дам. Ты вообще–то девочка, тебе нельзя ездить в автомастерские. Чего случится, позвонишь, я сам заберу твою ласточку и отремонтирую. Всё, дуй в душ. Я пока уберу на террасе.
— Золотой ты мужик, Петров, — похвалила друга и утопала, куда велено.
В чужой ванной было интересно. Я бессовестно перенюхала все баночки и только потом освежилась, влезла в чужую футболку и пошла спать.
— Вася, ты где? — спросила, приоткрыв дверь.
— В кухне! — прилетел ответ.
— Не пугайся, я без косметики! Выхожу! — проорала я как самый настоящий товарищ, заботливый и внимательный к слабой мужской психике.
— Вспышка справа! — рявкнул Петров, как наш физрук в школе, и рухнул на гранитный пол, спрятав под себя нож и прикрыв голову руками.
Мы заржали как два идиота.
— Ой, не могу, — рыдала я от смеха, держась за живот. — И нож под себя подложил. Га–га–га!