Всё–таки, когда он вот такой домашний, он ужасно милый.
Блин, Эля! С твоей стороны тоже нужна страховка.
«Женщина, держите себя в руках! Вы выпили и не адекватны!» — голосил истерически внутренний голос.
И он же, чуть погодя, шептал: «Зато у нас будут десять миллионов и, возможно, ребёночек от Петрова»
Совесть подняла голову и сказала свое веское «Нет», и я усилием воли прекратила эту шизофрению в своей голове.
— Слушай, а ведь действительно работает, — вдруг заявил он. — Хорошо, пусть будет десять. И мы спокойно дружим, да?
— Именно! — пообещала я с чистым сердцем.
Нет, ну если мужчине нужны гарантии, чтобы не соблазнить женщину, это уже о чём–то говорит. Да и запретный плод… он самый сладкий. Мне остаётся только дождаться сезона, когда этот фрукт дозреет!
Я улыбнулась.
— Такое ощущение, что я сейчас сам себя загнал в ловушку, — заметил Петров, дав верную оценку моей улыбочке.
— Ты очень, очень умный мужчина, — елейным голосочком пропела я, взяла его за руку и повела спать, — и не мог так ошибиться. Пойдём, утро вечера мудренее.
— Уже утро.
— Мы ещё не ложились, значит, ночь ещё не закончилась, — увещевала я его. — Давай, Петров, топай скорее, я спать хочу.
— А как же колыбельная на ночь?
— Баю–баюшки–баю, ложись, Вася, на краю. Баю–баю–баю–бай, поскорее засыпай. Баю–баю–баюшки, не профукай лямушки.
— Не очень складно.
— Зато по делу. Всё, спать!
Глава 13. ООО "Петров Иншуранс" бдит
Утро началось после обеда. Мы воскресли, синхронно простонали, приняли душ по очереди и выпили, наверное, всю воду в доме. Хотя у нас точно была компания. За стенкой. Представляю, каково Вере и её друзьям.
От мысли, что не мне одной настолько плохо, стало немного получше. Ну что поделать? Вот такая я нехорошая личность.
— Фильтры смени обязательно. Они рассчитаны на какое–то количество литров, мы точно полугодовую норму выдули, — зевая, порекомендовала я Петрову, который готовил нам завтрак.
В удобных домашних трикотажных штанах и обтягивающей внушительную мускулатуру футболке он выглядел весьма привлекательно. Я даже позавидовала умению мужчин приходить в себя сразу после душа и выглядеть при этом огурцом. Я же чувствовала себя как разбитая телега и разве что не скрипела при каждом движении.
— А что мы вчера такого делали, что я вся болю?
— Да ничего, в общем–то. Танцевали только. Или ты участвовала в том идиотском конкурсе?
— Каком?
— Ну, кто быстрее спустится с двадцатого этажа и поднимется на него.
— На лифте? — заторможенно уточнила я, потому что в упор не помнила такого конкурса и уже тем более не помнила, участвовала я в нём или нет.
— Нет, конечно! Ножками! Там вчера кто–то даже морду лица разбил, скорую вызывали. Ты что, не помнишь? — Петров даже соизволил обернуться по такому случаю.
— Не–е–ет, — протянула, хмурясь.
— Значит, участвовала. Я как раз ходил кальян курить и обсуждать идио… э, тех, кто участвует по пьяной лавочке в спортивных соревнованиях. Ты же сама, кстати, мне говорила, что это вредно для сердца.
— Говорила, да, — машинально подтвердила. — Блин, лестницу не особо помню. Только вазу с драконами, в которой бамбук растёт, которую разбили. Есть у вас такая?
— Ага, есть. Хотя точнее, была. Ну ты даёшь!
— Это не я!
— Да, да, так я тебе и поверил!
Петров бессовестно заржал, и я поморщилась. Ну что за человек такой? Никакого снисхождения к непривычным к большому количеству алкоголя девушкам.
— Так, ладно. Провал в памяти — это, конечно, нехорошо, но не смертельно. Кстати, как врачи отреагировали на зелёное воинство всепланетарной нечисти?
— Да там молодые парни попались, так что только позавидовали, да поржали. Они, наверное, и не такое видывали.
— Может быть. Но вообще, умеет, конечно, современная молодёжь тусить. Это не наши стариковские посиделки в баре, — с небольшим садизмом надавила я на больное место Василия — возраст.
— Эй, говори за себя! Я ещё молод и полон сил!
Мужчина выпятил грудь колесом, затем продемонстрировал мне бицепс.
— Думаю, у Шварцнеггера габариты ещё покруче, а ему семьдесят два стукнуло, так что объём бицепса — не показатель молодости, — заявила я, ещё и язык показала.
Петров сделал вид, что шокирован, даже руку к сердцу прижал. Но закончилось всё, конечно же, смехом.
— Держи.
Передо мной поставили тарелку с яичницей, обжаренными овощами и колбасками.
— Вот это сервис!
— Хотел произвести на тебя впечатление, — сказал Петров многозначительно, однако я, озабоченная матримониальными целями, не совсем поняла, к чему он это сказал.