— Садюга ты, а не котяра. Ужас, я в такой неловкой ситуации давно не была.
— Расслабься, Эль. Думаешь, одна такая? Если жена не захочет брать мою фамилию, я даже настаивать не стану. Это ж фамилия и вместо имени и вместо прозвища!
Он философски махнул рукой и улыбнулся. Обаятельный чертяка. Котямбус.
— А что, есть уже кандидатура на роль жены? — уточнила, сделав ещё один глоток вина. Невинно так уточнила. Скромно. Как танк.
— Пока нет, но я уже подумываю.
«Ну всё, Петров. У тебя был шанс, но ты его упустил», — мысленно возликовала я.
В голове вовсю шла трансляция немого кино, как я играю с двумя очаровательными карапузами, мальчиком и девочкой, и они даже немного похожи на Петрова. Ушами. И мизинцами на ногах.
Глава 3. На ловца и зверь бежит
Впрочем, свидание так и не стало романтическим. Точнее, стало, но по меркам Петрова. Тьфу ты, Гриши, конечно. Нужно переучиваться, иначе о каких чувствах будет идти речь, если мы останемся в режиме «боевые кони», прошедшие огонь, воду, медные трубы и мои репетиции спиритических сеансов после уроков?
Да ну ё-моё!
Василия! Вася. Васька. Кот. Не Гриша. Совсем сбил меня с панталыку! Что у мозга за прикол такой — запоминать первое, а не второе, правильное?
После ресторана (заплатил он, то есть всё–таки намёк не на коней, а не людей, уже хорошо) мы пошли прогуляться по вечернему городу. Болтали, смеялись, вспоминали бурную школьную молодость и… терпели. Не знаю, терпел ли что–нибудь Петров, но лично я вынуждена была улыбаться сквозь слёзы, так как надела почти новые туфли. Почти новые — это купленные сто лет назад и ношенные тоже сто лет назад. Раз или два.
В общем, омытое моими слезами недоромантическое полусвидание.
Домой пришла самостоятельно, трезвая (после десятикилометровой–то прогулки!), не целованная, и с огромным наслаждением прямо за общей подъездной дверью стянула пыточное орудие двадцать первого века — каблуки.
— Нет, это всё–таки ты! Ну надо же! — раздался голос свыше. Не оттуда свыше, откуда все благоговейно подумали, всего лишь с лестничной клетки первого этажа. — Ну ладно голубой, но белый! Очень непривычно было тебя видеть. Как на свадьбу.
— Привет, Лида. Да, я, — вынуждена была пойти на контакт с соседкой, так как в этот раз сбежать просто физически не могла. Ступни жгло огнём, и я не говорю о страшенных мозолях, которые наверняка уже во всех выступающих местах.
— Туфли натёрли? Заходи, я тебе дам прекрасный пластырь. Сразу уйдёт и боль, и дискомфорт, с ним можно даже душ принимать, сутки держится. Сама недавно его открыла для себя. В таких зелёных пластиковых коробочках. Может, знаешь?
— Знаю, но дома не держу, так что давай, делись по–соседски. До аптеки я не дойду, лучше отдам тебе потом должок.
Лида что–то щебетала про разные пластыри, мозоли, я слушала вполуха, поддакивала и заклеивала пострадавшие части, поэтому не совсем поняла, в какой момент согласилась на чай с конфетами.
— … и я подумала, раз уж эта молодая нахалка, девица лжегея Игоря, стала старшей по дому и я теперь свободна от различных забот и работ общественного характера, в компании у меня всё схвачено, нет глобальных проблем, так почему бы мне действительно не выйти замуж? Букет, он ведь должен в любом случае сработать, даже если включится эффект плацебо.
— Почему бы и нет? — поддержала её.
Как бы меня, да и всех остальных соседей, не бесила наша неподражаемая Лидия Ивановна, зла я ей не желала. Может, найдётся мужчина, способный её терпеть, да и станет она более приятной личностью.
«Эх, Эльвира, Эльвира, такая взрослая, а в сказки веришь», — не промолчал внутренний голос.
— В общем, я посмотрела на твоё преображение, тебе так, кстати, хорошо, и решила, что мне тоже нужно измениться. И стать, наверное, более мягкой. Поэтому я съездила и купила себе годовой абонемент в фитнес–клуб, буду ходить на йогу, ну и ещё на что–нибудь, там уже разберусь. Как–то никогда не занималась спортом, от природы худая.
«Это ты от злости», — прокомментировала про себя ядовито, по привычке. Лидия Ивановна в роли старшей по дому затерроризировала всех, превратившись за пару лет правления из эффектной яркой женщины в склочницу–старушку (не внешне, но по ощущениям и по отвратительному поведению).
— Спорт — всегда хорошо. Лида, я пойду домой, устала ужасно, встречалась с одноклассниками, — немного погрешила против истины. Желания рассказывать про свидание не было никакого, а в таком уютном формате посиделок, вроде как, следовало бы, даже из чистой вежливости. Тем более, в разговоре о замужестве.