– Мы не можем продолжать отношения, построенные на лжи и чужой крови, Делора, – со скорбью в голосе мотнул головой парень. – Всё было хорошо, но это счастье было лишь из-за того, что ты ничего не знала, а я лгал тебе, чувствуя такую вину, что хотел умереть.
– И я узнала правду, но… – я закусила губу до крови, собираясь с мыслями. – Я до сих пор тебя люблю. И всегда буду любить.
Джозеф схватился за волосы, и я побоялась, как бы он лезвием не порезал себе голову.
– Нет! Мы не можем больше быть вместе, не можем!
– Почему? – в отчаянии спросила я, а он всё продолжал плакать.
– Я не могу видеть этот шрам на тебе, я не могу больше вспоминать! Одно и то же воспоминание мучает меня уже на протяжении года… я так больше не могу, Делора. Я не могу видеть твоё лицо и знать, что я сделал с тобой…
Сердце в груди обрывалось.
– Но, Джозеф…
– Из-за меня ты два раза чуть ли не умерла! – закричал он, вновь хватаясь за раковину, будто только с трудом мог удержаться на ногах. – Пойми, Делора! Мы слишком разные, со мной слишком опасно, я слишком ненавижу себя! Нельзя любить такого человека, который причинил тебе столько боли и разрушил тебя до основания. Из-за меня на твоё место пришёл Адлер. Я думал… думал, что навсегда тебя потерял, но впервые за всю жизнь не стал терять надежды и дал себе слово спасти тебя. Но вовсе не для того, чтобы попросить у тебя прощения, потому что такое не прощают, пойми. Такое нельзя простить. И таких, как я, нельзя любить. Кто знает, что я могу ещё сделать с тобой? Я ведь сам от себя не ожидал того, что пойду к твоему отцу, но это случилось. Я не ожидал, что смогу кого-то убить или подстрелить тебя. Но я это сделал, потому что тьма во мне была посажена отцом, а я слишком слаб, чтобы от неё избавиться. Кто знает, вдруг в следующий раз я и вправду убью тебя?
Дыши.
Просто дыши.
Но это так тяжело. Так тяжело стоять на двух ногах и не падать. Так тяжело смотреть в глаза любимому человеку и не иметь способности изгнать из них всю боль. Так тяжело любить того, кто в панике хотел избавиться от этой любви. Но я ведь сама ещё совсем недавно хотела от неё отречься, но в последний момент осознала, что зачем, когда осталось нам так мало? Ведь напоследок хотелось лишь счастья и закрыть глаза на все обиды и ссоры…
– Джозеф, ты не понимаешь…
Но он вновь не дал мне договорить, ведь оказался слишком убеждён в том, что уже ничего невозможно исправить и ничего не вернуть обратно.
– Мне жаль, что у тебя есть я. Я знаю, насколько ты хороший человек и не ценю это. Понимаю, сколько ты делаешь для меня, чем жертвуешь, и всё равно постоянно что-то требую. Ты должна найти человека, который будет лучше меня. Я знаю, таких очень много и с одним из них ты уже очень близко знакома, поэтому, пожалуйста, стань самым счастливым и прекрасным человеком. У тебя всё получится, потому что у тебя всегда всё получается. Я хотел бы быть вечно только с тобой и просто быть тем, кто поможет тебе, кто будет рядом, кто сможет сделать для тебя всё, тогда как для тебя я до сих пор ничего не сделал. Пожалуйста, верь в себя. У тебя обязательно все получится, ведь ты – невероятный человек. Когда я сказал, что виновата ты и что из-за тебя умирают люди… я просто не хотел брать ответственность за то, что виноват, поэтому в этот раз так не будет. Это только моя вина, и я не прошу прощения. А если тебе будет лучше, если ты станешь счастливой, то не продолжай со мной отношения. Меня больше не будет рядом, потому что я не хочу больше делать больно. Никому. Никогда. Родители, друзья и ты, в первую очередь, не виноваты в том, что я слабый. Прости, что ты переживаешь эти моменты, ведь если бы ты пришла позже, то избежала бы этого разговора, потому что я был бы уже мёртв. И тебе стало бы намного легче, поверь. Просто будь счастлива… Я люблю тебя вечно.
Джозеф поднёс лезвие к шее, чтобы сделать надрез и наконец-то умереть, но в этот момент раковина под его весом треснула, и он со всего роста грохнулся на плиточный пол. Хлынула вода, окрашенная в алый цвет от крови, и на мгновение меня парализовала мысль о том, что парень всё же порезался насмерть. Вне себя от паники я кинулась на помощь к Джозефу, который оказался завален осколками и находился без сознания. Не зная, что делать, я отряхнула его от пыли и, убрав с него кусок раковины, заглянула в лицо: оно было бледным, уставшим, но таким спокойным, что и не скажешь, что ещё несколько секунд назад этот человек хотел умереть. В голове до сих пор стояли его последние сказанные слова, но я быстро отогнала их и постаралась сосредоточиться на том, как бы спасти Джозефа.