Она была первым человеком, спустя столь долгое время, которому мне сразу хотелось открыться и буквально вывернуть всю душу наизнанку. Когда я увидела её впервые, мне хотелось ей доверять в тот же день, но из некогда осознанного и даже в какой-то степени здравомыслящего (ха-ха, как смешно) человека рядом с ней я превратилась в сентиментальную, ранимую и желающую всего её внимания девочку… безумие стало мне неподвластно, я больше не могла контролировать ситуацию… Рядом с ней я чувствую себя в безопасности, словно только она способна защитить меня от этого озлобленного мира.
Моего мира или чужого? Моего или чужого? Наверное, моего. Или всё же чужого? Наверное, того и того. Наверное…
Моя голова забита только ей одной, я ей дышу, я пустила по венам её образ, и мне кажется, в этом смысле я зашла слишком далеко, просто потому, что однажды увидела её с парнем… и мой мир на секунду погас, и пусть я обещала, что приму любой её выбор, даже если этим выбором буду не я, мне всё равно было очень больно, словно моё сердце разбили на тысячи мелких осколков и оставили лежать на нашей с ней парте…
Но даже после этого я всё равно её люблю…
Люблю? Да, люблю.
Запись… вторая? Наверное, вторая. А мне казалось, что уже больше… так много в голове мыслей, которые даже сейчас мешают мне писать.
Наверное, быть может, когда-нибудь этот листочек бумаги, возможно, попадётся тебе в руки… а хочется ли мне этого? Наверное, да. Или всё же нет? Нет, лучше не надо. Не читай.
Но всё же я понятия не имею, решусь ли я всё-таки сказать тебе, что чувствую. Знаю, ты не глупая, и видишь, что со мной, но и в то же время ты многое ставишь под сомнение (или всё же не такая умная, хотя… нет, нет, нет, она умная! просто ещё не сообразила). О чём же она думает? Так не хочется совершить ошибку!
Дружба, да что это вообще такое? Не глупо ли в нашем возрасте надеяться на такое прекрасное, как ДРУЖБА? А может, её и не существовало и вовсе? Глупость, какая глупая девчонка. Твоих мудрецов не существовало, а вот дружба существует. Наверное?..
Признаюсь, я ужасный мечтатель, я много-много мечтаю и представляю всё в своей голове или во снах. Это так глупо глупо глупо глупо… При виде тебя я совершенно теряюсь в своём безумии и не контролирую, что говорю. Я сумасшедшая, но когда я пытаюсь говорить нормально, особенно с тобой, то краснею, запинаюсь, будто бы не знаю языка, вспоминаю значения слов, пытаюсь связать их во что-то похожее на предложение, и тут же всё рушится, как карточный домик, но через несколько попыток выдаю кое-как построенное предложение. Как же тяжело контролировать себя… как же тяжело быть нормальной (и как людям это удаётся?)
Вроде как третья по счёту запись…
Мне до сих пор страшно вспоминать. До сих пор я смотрю на Джозефа и вспоминаю ту страшную историю, которую он мне рассказал.
«У меня была очень спокойная реакция… В свои одиннадцать лет я выпил весь свой пузырёк с моими лекарствами и лежал в кровати, о чём-то думал, но больше прислушивался к стуку – моё сердце билось, пока я не потерял сознание. Проснулся с дерьмовым ощущением, но всё ещё живой. Живой. К сожалению, в то время это не было для меня переломным моментом, но я просто согласился с тем, что, как мне кажется, я должен был продолжать жить, хотя после этого всё равно думал о самоубийстве, потому что уже через год у меня снова возникли такие мысли. Помню, вместе с мамой я тогда решил позвонить на горячую линию с надеждой, что со мной смогут об этом поговорить. Это было странное чувство – я хотел умереть, но в то же время хотел, чтобы меня отговорили от желания умереть в одно и то же время. Как бы то ни было, меня отвезли в психиатрическую больницу, и пока я был там, я познакомился с врачом, который сказал, что у меня ПТСР, и назначил мне лекарство, которое действительно сработало в отличие от того, которое мне давала мама.
И вот так ты всю жизнь думаешь, что тебя это не коснётся, это всё сказки и выдумки, да и вообще неутешительные диагнозы придумали в кино для создания драмы. И теперь, когда рядом нет никого, ты, сдерживая слёзы, выходишь из кабинета врача в надежде, что сейчас появится джин и исправит данную несправедливость. Но нет. Нет ни джина, ни единой живой души. Ты один, наедине со своими проблемами и совершенно не знаешь, куда убежать. Так и хочется услышать простые слова: "Закрой глаза, сделай глубокий вдох и просто помни. Ты справишься. Со всем. Тебе подвластно покорить космос, не говоря о паре строк в истории болезни". Тогда я мог поддерживать только самого себя… а теперь у меня есть ты, Филис».