Точно то же самое я чувствовала в своем сердце. Оно разлеталось на тысячи осколков, а я ничего не могла сделать. Просто смотрела на то, как оно разбивалось. А там – тысячи и тысячи осколков… только нового сердца не купишь. Оно навсегда разбито, даже если склеить его снаружи.
– Что сказал друг обиженного карлика? «Ну что ты обижаешься как маленький».
В комнату элегантно, с прямой спиной и приподнятым подбородком вошёл Элрой в бархатном алом жилете, в тёмно-красных джинсах и в белой рубашке, открывающей вид на его татуировки на руках. Он обворожительно улыбнулся и поцеловал мою руку, наклонившись вперёд: запах дорогого одеколона, кофе и железа дурманящим туманом проник в лёгкие.
– Хорошего утра, жестокая леди.
Я неуверенно улыбнулась ему, хотя собиралась привычно нахмуриться, но что-то не дало мне этого сделать: то ли лёгкое ощущение радости после перепалки моих товарищей, то ли королевский вид Элроя.
– Это ты меня назвал низким? – весело возмутился Ченс, туша сигарету о пепельницу.
– Даже Ричи выше тебя, – не желая спорить, любезно сказал Элрой.
– Мне всего пятнадцать, я ещё не успел вырасти! – хихикнул юноша.
– А мне девятнадцать лет, и я имею полное право попросить вас обоих сейчас уйти для того, чтобы поговорить с Делорой, – вежливо попросил блондин.
Ченс недовольно загудел, явно не желая меня покидать, но возражать не стал, как и Ричелл, которая молча, но с видимым напряжением покинула комнату вместе с моим… другом? Да, другом. После всего, что произошло, после того, как я потеряла маму, стоило ценить тех людей, что ценили меня саму. И называть их друзьями – самое меньшее, что я могла им дать, тогда как могла сделать для них куда больше. Но времени может уже не хватить…
– О чём ты хотел со мной поговорить? – немного устало спросила я.
– Для начала, жестокая леди, не хочешь ли ты переодеться? – Элрой приподнял мешок, который держал до этого в руках. – И заранее осмелюсь задать вопрос: что ты хочешь поесть?
– А что у тебя есть? – поинтересовалась я, уже давно догадавшись, что находилась в его доме.
– Всё, что захочешь, и абсолютно бесплатно, – заверил меня он.
– Jack Daniel’s и шоколадные шарики.
– Будет сделано.
Играючи расплывшись в улыбке, молодой человек вышел из комнаты, дав мне возможность переодеться без лишних глаз. Стараясь ни о чём не думать и не гадать, как сюда попала, зачем и почему, я вывалила содержимое пакета на свою большую кровать и обнаружила там свою бежевую кожаную куртку, чёрные джинсы и футболку с большим черепом и дьявольскими рогами. Переодеться было труднее – пулевая рана ещё не зажила, какие бы профессиональные врачи её не зашивали бы, и временами отдавала волнами боли, толстый слой бинта закрывал почти всю талию, делая меня не такой худой, тем более что за последние несколько дней я и вправду сильно похудела. «Как когда-то и моя мать», – подумала я и содрогнулась: не только от моральной боли, но и от страшного понимания того, что со мной происходило то же самое, что и с мамой. А её исход был…
Не самый лучший, да-да, мы все прекрасно помним об этом. Хватит вспоминать о матери и мучить себя болью! Лучше посмотри на этого горячего красавчика! А какие у него татуировки…
Заткнись.
Я невольно застыла, не зная, что думать по этому поводу, не то что ещё и что-то чувствовать. Да, Элрой был красивым, но эта красота губительна – как дорогое вино в шикарном бокале, но внутри – яд и заражённая чужая кровь. Да, у Элроя были классные, но настораживающие татуировки: с богами смерти, сатаной, черепами, пламенем и много с чем ещё, что совершенно не сочеталось с его вежливой натурой. Но если знать его настоящего, то можно было понять, что каждая татуировка имела для него свой смысл и могла раскрыть его внутренний мир. А что в этом мире, что? Там – окровавленную землю топтали толпы людоедов, визжали фурии, доносились крики плачущих детей, что совсем скоро обратятся в новых демонов. Там – лишь мрак, подчинение и жестокость, делающие Элроя королём подземного царства. Вот только одного царства ему было мало – земля смертных манила правителя, манила своей беззащитностью, светом и глупостью. Манила, потому что хотела быть пойманной.