От резкого толчка она пошатнулась и чуть не упала в воду. Вытащив наушники из ушей, она смотрела, как мальчишка, нечаянно толкнувший ее, бежал, что есть силы, вперед. Через пару секунд мимо Ксюши со свистом пролетело еще три парня, надрывно крича: «Стой, сволочь!».
Спустя мгновение, бежавшие окружили убегавшего и, повалив, начали бить ногами. Из их ртов летели грязные ругательства, лица покраснели от практически звериной агрессии.
У Ксюши закипела кровь. Она закричала, что есть силы: «А ну хватит! Быстро перестали и отошли от него!», - и бросилась к ним.
Инстинкт самосохранения рядом с детьми у нее не работал совсем. А самое главное - ей никогда не было страшно.
- Что делаете-то, а?
- Не твое дело, отвали, - ухмыляясь, сказал самый высокий из них.
- За что вы его так? Что он сделал?
- Денег должен был сегодня принести. И не принес, падла.
- А где он должен был достать, эти деньги?
- А мне какое дело!? Похеру мне. Правила такие. Все знают, что если не выполнить то, че я сказал, жопа настанет.
- Ты, наверное, главный? – она смотрела ему в глаза.
- Ну типа я.
- Странно. Главный, а не мужик.
- Охренела совсем?
- Ну не по-мужски как-то втроем на одного…
- Свали, а то сейчас сама огребешь.
- А ты попробуй.
- Высокий указал на нее кивком оставшимся двоим.
- Да нет. Сам попробуй. Ты ж главный. – был только один способ, чтобы они ушли – нейтрализовать его авторитет в глазах остальных.
- Сучка, охреневшая, готовься кресло инвалидное покупать, - он бросился в ее сторону.
***
Пашка намеревался рассказать все Андрею, но ему было неловко. Он несколько раз собирался духом, но слова почему-то не подбирались совсем.
- Пойдем на пляже посидим, на воду посмотрим, давай? – он вопросительно посмотрел на друга.
- Паш, ты мне что-то рассказать хочешь? Не молчи, я тебя знаю.
Пашка, собрав волю в кулак, решился было уже говорить, но его отвлек какой-то шум метрах в 50 от них. Было темно, но он прекрасно различал пять фигур. Судя по тону и доносящимся обрывкам фраз, он понял, что там разборка.
- Будем лезть, да? Тогда я сниму очки, - Андрюха убрал их в карман шорт.
- Пойдем, - за эту молчаливую поддержку Пашка всегда, всю жизнь, уважал друга.
***
- Остановись. Не делай этого. Больно будет, - Ксюша смотрела прямо на высокого. Но он не слушал, летя на нее, замахиваясь правой рукой, сжатой в кулак.
- Да пошла ты!
«Три, два, раз», - она схватила его за руку, которую он поднял на нее, и, резко потянув ее на себя, одновременно ударила его основанием правой ладони в нос.
Высокий взвыл от боли, кровь стала капать прямо на песок.
- Сука! Сволочь, - орал он.
- А я просила не делать этого. И остановиться просила!
- Руку отпусти, дура чертова!
- Отпущу, если пообещаешь, что людей больше трогать не будешь.
- Да пошла ты!
- Ну тогда постоим. У меня полно времени. – Зовут тебя как? - Ксюша обратилась к тому, кто должен был денег принести.
- Макс.
- Звони в полицию, Макс.
- У меня телефона нет.
- У меня есть. – Пашка, словно в тумане, смотрел на Ксюшу, глубоко дыша от быстрого бега. – Я позвоню.
***
Пашка догадался, что это она, практически кожей. И эти 50 метров, которые он бежал, казались ему 40 километровым марафоном.
«Я должен ей помочь! Я должен защитить эту маленькую, хрупкую девчонку», - думал он, летя вперед.
То, что произошло дальше, он даже не успел понять. Несколько секунд и все кончилось. Кончилось, потому что она, маленькая и хрупкая девчонка, это остановила. В одиночку.
***
После того, как полицейский закончил снимать показания, и Уазик увез нарушителей в участок, Ксюша попрощалась с Максом, взяла с него обещание, что он непременно расскажет все своим родителям и преподавателям в училище, и снова зашла в воду.
Ей хотелось плакать. От детской жестокости. От осознания обстоятельств, с которыми сталкиваются эти маленькие существа, впоследствии становясь бесчеловечными. От ощущения собственной беспомощности в моменты, когда ничего она в душах этих детей изменить не могла.