- Куда теперь? - Ксюша смотрела на него вопросительно.
- Ты, наконец, решила отдать инициативу в мои руки?
- Совсем на чуть-чуть.
- Давай просто погуляем, без плана. И будем есть твои груши.
- Согласна!
Пройдя достаточно большое расстояние, они сели в тени высокого раскидистого дерева.
- Вкусные, - констатировал Пашка, откусив кусок.
- Очень. Люблю груши. Мягкие, очень сочные, сладкие, как сахарный песок, тают во рту. На языке зернистые, но приятные.
- Ксения Владимировна! Да вы киноман. Так говорила героиня фильма «Город ангелов». Я прав?
- Ну вот, - сказала она расстроенно, не удалось блеснуть эрудицией.
И оба почти одновременно засмеялись.
И Пашка посмотрел на нее долгим и настолько открыто-влюбленным взглядом, что ее щеки стали гореть огнем.
- Ксюш…
- Побежали! Так пить хочется, что сейчас от жажды умру.
И, надев те злосчастные сандалии, она побежала вперед.
***
- Почти пять, – Пашка посмотрел на свои Omeqa и, заметив ее взгляд, сказал: «Подарок за работу».
- Я так и поняла.
- Время выполнять мою просьбу. Поехали в парк развлечений. Только сначала поедим.
- Давай.
- Знаешь, - сказал Пашка, когда они стояли в огромной очереди за билетами в кассу, - возьму 10 билетов на «Ромашку». Не возражаешь?
- Нет. Но почему именно она? - Ксюша смотрела на него изучающе.
- Там, на раскручивающихся и закручивающихся цепях, будто нарушая правила, можно почувствовать себя беспечным ребенком, смеяться, когда «догнал» впереди сидящего, и, легко подтокнув его вперед, слышать его испуганный, но восторженный визг; можно же просто широко расставить руки, ощущая себя птицей, врезающейся в воздух, легкой и свободной.
Ксюша смотрела на него, понимая насколько публичная жизнь, будто путы, сковывает людей, ограничивает их дыхание, возможность просто быть собой.
- Ты уверен, что 10 билетов хватит? Может больше возьмем?
Он посмотрел на нее с благодарностью. За то, что понимала его.
- Спасибо, Ксюш. Спасибо, что пошла со мной, - Пашка смотрел на нее по-особенному нежно, когда они выходили из парка. - Я давно не чувствовал себя настолько свободным.
- Пожалуйста.
Ей совсем не хотелось ничего говорить. Слова были лишними.
- Домой? - спросил он, и заданный вопрос его смутил.
- Ты, если хочешь, оставайся дома. А я хочу переодеться и поплавать.
- Поздно уже. Темно.
- Все равно хочу, Паш.
- Встречаемся в холле через 10 минут, - сказал он, когда они вышли из лифта.
- Хорошо, - она улыбнулась и зашла в номер.
***
«А это не слишком откровенно плавать ночью с ним? - Вдруг подумала она, надевая купальник. – Ночь все-таки… Время такое… прям само за себя говорящее… Но я же не думаю ни о чем таком…, – и вспыхнувшие щеки подсказывали ей, что это неправда. – Не думаю!», - она закрыла дверь и направилась вниз.
- Идем! - он крепко взял ее за руку на глазах у администратора.
- Паш… Смотрят же! - ее взгляд был вопросительным.
- Пусть! Пусть смотрят!, - он знал, теперь он четко знал, что ему с этим делать.
***
Она аккуратно сложила вещи и оставила их на песке.
С разбега нырнула в воду, скрывшись из вида на несколько секунд.
Пашка сидел на берегу и смотрел на синюю гладь. И на то, как, вынырнув, сильными и уверенными гребками, кролем, она быстро плыла вперед.
«Интересно, есть то, чего она не умеет? Плавает, дерется, поет, учит детей, катается на канатке, боясь высоты, ставит на место напыщенных журнальных гусей и сводит их с ума…, - тут он улыбнулся, - Что еще я не знаю о тебе, Ксюша?»
Она залетела в воду так стремительно и плыла вперед так быстро, как только могла, чтобы не думать «ни о чем таком».
Вода была соленой, теплой и ласковой. Она любила ее и никогда не боялась. Ни ночью, ни днем, ни далеко от берега, ни в легкий шторм. Не боялась, потому что доверяла ей. Поэтому сейчас плыла спокойно, отбросив страх.