Там, у воды, когда он ее целовал, она, уткнувшись руками в его грудь, ощущала каждый удар его сердца. Будто оно, как и его губы, разговаривали с ней без слов. И она чувствовала о чем.
Ксюша глубже зарылась в его рубашку и, вдыхая ее аромат, понимала, что хочет просыпаться с ним по утрам, потому что этот запах был родным.
«Я влюблена в тебя… Влюблена и хочу быть рядом, так близко, как это только возможно, - от осознания этой мысли она стала сползать на пол. – И что же мне делать теперь? Что мне с этим делать?», - слезы сами собой полились из глаз.
***
Телефон трезвонил без устали, но Ксюша не хотела ни с кем говорить. Будто нарушив тишину, весь момент, который она проживала сейчас, будет испорчен.
Она наконец-то поднялась с пола, повесила его рубашку на стул около трюмо и пошла в душ.
Там, под мощными струями воды, бьющими тело, ей всегда удавалось привести мысли в порядок. Всегда, но не сейчас. Ее вгляд постоянно скользил по ромашкам, которые она заботливо переложила в небольшую раковину. «Потерпите немного, - сказала она цветам, я выйду и положу вас обратно».
Вода лилась ей на лицо, стекая по рукам и ногам, но морская вечерняя соль никак не хотела смываться с тела, как ощущения от его губ не желали уходить из ее памяти.
«Я влюблена в тебя, Паша, я очень в тебя влюблена», - шепотом она разговаривала с собой, и почему-то от этих слов ей хотелось плакать.
«Может быть женские беды от того, что мы не умеем жить в моменте, жить «здесь и сейчас»? Все время анализируем события и задаемся вопросом «А что будет дальше»? Может быть поэтому это «дальше» никогда и не наступает, потому что его неизвестность вызывает страх, который не дает случиться этому «здесь и сейчас», отравляя нас как паралитический яд?», - она вела внутренний монолог, и слезы продолжали сливаться с водой.
«Ты с самого начала знала, что отпуск когда-нибудь закончится, что он уедет в свою Москву, и сотни женщин, красивых женщин, будут окружать его постоянно. Ты же знала это с самого начала! Знала, и сказала себе «да». Так почему теперь, когда все это произошло, ты рыдаешь? Любовь не обязательно должна остаться в памяти как горе, слезы и боль. Ты принимаешь решение о том, какой ее оставить в сердце. Ты, Ксюша, только ты», - она говорила с собой снова и снова.
***
Пашка чувствовал, что внутри его вот-вот произойдет ядерный взрыв.
Он ходил по комнате, как зверь в клетке, понимая одно: он хочет быть с ней. Хочет любить ее. Хочет настолько, что это вытеснило все остальные мысли из его головы.
Какое-то время он стоял в душе под почти ледяной водой, но не чувствовал холода. Как не чувствовал ничего другого, кроме того, что хочет быть с ней.
Наспех вытеревшись полотенцем, Пашка накинул что-то из одежды и вышел за дверь.
Табличка с цифрами 1555 будто загипнотизировала его. Он долго смотрел на них, так долго, что они начали сливаться перед глазами.
Глубоко и медленно выдохнув несколько раз, он отошел от двери и набрал номер.
- Андрюха, - шепотом и как-то обессилено сказал он, - я люблю ее, понимаешь?
- Пашка, погоди, дай я очки надену, - голос друга напугал его, поэтому он пытался проснуться и одновременно быстро понять, в чем дело.
- Тебе не нужны очки, чтобы меня слышать! – Пашка чувствовал, что находится на грани срыва.
- Они мне нужны, чтобы думать!
Молчание, воцарившееся в трубке, надрывно звенело в ушах.
- Я люблю ее, понимаешь. Люблю. Я думал сегодня, что в этой проклятой воде с ней что-то случилось, и тогда мне показалось, что я сейчас умру. А потом я ее целовал. Я целовал ее, как изголодавшийся зверь. И там, на ее губах, было мое место. Я почувствовал это. Сразу. С первого прикосновения. И теперь я не могу остановиться, понимаешь. Я просто хочу быть с ней. Рядом. Всегда.
Андрюха сжимал телефон, понимая, что в душе его друга впервые наступила весна. Он улыбнулся краем губ, поправил свои очки и, спустя пару секунд, ответил:
- Ну так будь. И бороться за это готов будь. И последствия принять.
Пашка сбросил вызов, даже не попрощавшись, быстро подошел к двери ее номера и несколько раз постучал.