***
Она слышала стук в дверь. И знала, что это он. И не могла решиться ее открыть.
Потому что для того, чтобы сделать это, она должна думать не о «потом», а о «здесь и сейчас», суметь отпустить его, тогда, когда придет время, оставив в сердце только тепло и свет.
Пашка вернулся в номер. И подошел к окну. Небо было звездным и черным. Воздух - свежим и пьяным. Но ему было настолько плохо, что хотелось выть.
Внутри была щемящая пустота, которая рвала на куски его душу. И боль от этого была невыносимой.
Он хотел быть с ней, любить ее; он снова хотел прийти домой, туда, к ее губам.
Но ей, видимо, это не было нужно, раз эта чертова дверь так и не открылась.
Стук, второй, третий…
- Оставьте у входа, завтра заберу, - голос Пашки был тусклым и безжизненным.
Четвертый, пятый, шестой…
- Да сказал же, просил, у входа оставьте, - он рывком распахнул дверь.
- Ты почему кричишь? – она почти плакала. - И почему так долго не открываешь?
Он молчал и смотрел на нее, пытаясь успокоиться.
- Не хочешь говорить? Ну и ладно! - и слеза покатилась по ее щеке. – Я тебе рубашку твою пришла вернуть! Но раз у тебя нет настроения, я пойду, - она резко повернулась и взялась за ручку двери.
И Пашка понял, что никуда ее не отпустит. Никуда. Даже если ему придется умереть, преграждая ей выход.
Он взял ее за руку, развернул и сам облокотился спиной об эту чертову дверь.
- Выпусти меня! - к первой слезе присоединилась вторая, - Выпусти!
- Никуда я тебя не выпущу!
- Ты думаешь, я тебя увидеть пришла? Или потому что хотела быть с тобой? - слезы лились градом из ее глаз. – А это неправда! И думать об этом не смей! И мечтать!
- А я думаю. Думал и буду! - он вытирал слезы с ее лица, - Что хотела меня увидеть, что хотела быть со мной. И думать буду, и мечтать!
- Терпеть тебя не могу! Лучше бы ты мои сандалии не видел совсем! И не спасал! И штаны не измял! Терпеть тебя не могу! - она била его кулаками по груди, - Самовлюбленный напыщенный журнальный гусь!
- И мерзавец!
- Мерзавец! Самый настоящий мерзавец!
- Тебе страшно, Ксюш?
- Просто вернись в свою Москву!
- Мне тоже страшно. Но я тебя люблю. Слышишь?
- Ничего я тебя не слышу! Ни капельки! Ни звука не слышу!!!
Он обнял ее кулаки, которыми она била его по груди, своими ладонями, развернул Ксюшу спиной к двери и посмотрел ей в глаза.
Она давно приняла решение, что со всем этим будет делать. Но ей было так страшно, что он почувствовал это. И Ксюша была ему благодарна.
Он все так же смотрел в ее глаза, смотрел, пока не прочитал в них ответ. И тогда, запустив руку в ее волосы, он спустился губами по ее шее, к месту, где расположившаяся нитка жемчуга с давних пор не давала ему покоя, и тихо, уткнувшись в него губами, почти прошептал: «Мне тоже страшно. Но в одном я уверен точно: я тебя люблю».
Когда подушечки ее пальцев коснулись его волос, Ксюша подумала: «А почему бы да?»
Продолжение следует...
Часть 3. Глава 1
Выйдя из аэропорта, Таня села в такси в чрезвычайно раздраженном настроении.
«Неужели он такой дурак, что готов упустить свой шанс, чтобы выйти на другой уровень? - думала она о Пашке, - Только лишь из-за того, что, видите ли, он еще не наотдыхался! Людей такого масштаба не засталяют ждать! И условий им не выставляют! И заинтересованность проявляют! Приеду, обязательно вправлю ему мозги! Мы все не для того так долго и усердно трудились, чтобы все закончилось вот так!».
Она взяла телефон, чтобы позвонить Андрею, но, посмотрев на время, решила, что он еще спит. Ее пальцы, машинально нажав на иконку Яндекс, начали скользить по открывшимся новостям. Через несколько секунд лицо Пашкиного менеджера стало покрываться пятнами. «Поезжайте как можно быстрее! Оплата тройная!», - бросила она водителю и открыла окно.
***
Ксюша сидела в кресле и смотрела, как он спит.
Положив голову на вытянутую правую руку, он выглядел таким умиротворенным и красивым, что она не могла оторвать от него глаз. Заботливо задернув штору, чтобы утренний свет не слепил его, она снова зарылась в воротник его рубашки. В груди была такая обволакивающая тишина, что было не понятно, чего хочется больше – улыбаться или плакать. Но в одном Ксюша была уверена точно - так чувствуется счастье.