- Поехали. К вам домой. За 12 тысяч. – Рома выключил радио, чувствуя, что этой девушке нужна тишина. Он сам не понял, почему он согласился везти ее куда-то за 12 тысяч. Но точно знал, что обязательно довезет. Как будто какая-то неведомая сила сказала ему, что так нужно.
***
Он давно не спал так глубоко и сладко… Каждая клетка тела была наполнена умиротворением и тишиной. Его тишиной. Мягкой и обволакивающей. Он улыбнулся воспоминаниям сегодняшней ночи и открыл глаза. Рука, на которой он лежал, немного затекла. Штора была заботливо задернута, чтобы утреннее солнце не тревожило его сон.
«Ксюша, - тихо сказал Пашка, осматриваясь по сторонам. – Куда улетела эта невероятная девушка в такую рань?», - он встал с кровати и пошел к двери, в которую уже несколько минут кто-то настойчиво стучал…
***
- Собирайся! Самолет через три часа. – Таня вытащила из шкафа его чемодан.
- Ты? Что ты здесь делаешь? Я же сказал, что раньше понедельника не приеду! – Пашка был возмущен.
- А я не буду смотреть, как ты свою жизнь спускаешь в трубу из-за своей безалаберности! – Таня с раздражением убрала прядь русых волос с лица.
- Это моя жизнь, и решения в ней принимаю я! – Пашка сделал шаг ей навстречу. И Таня поняла, что он изменился. Никогда раньше он не разговаривал с ней таким холодным, решительным и отстраненным тоном.
- Тогда почему несколько лет назад ты умолял меня заняться тобой?! Почему?! Почему, черт побери, с самого начала ты не сделал все сам? Мы тоже пахали, как проклятые, вместе с тобой, тоже не спали ночами, думая над образами, концепциями и оббивая пороги агентств вот этими, твою мать, ногами! И теперь, когда Saint Laurant готов заключить с тобой длительный денежный контракт, ты решил, что будешь лежать на пляже и обжимать по ночам девок на берегу моря? И спустишь наш многолетний труд в унитаз? Нет уж, Паша! Я тебе этого не позволю!
Пашке будто дали под дых. Он дышал часто и глубоко. Но воздуха все равно не хватало. В висках пульсировала кровь. Руки сжались в кулаки.
- Ксюша где? - хрипло спросил он.
- Понятия не имею. – Таня смотрела ему прямо в зрачки. – Фото утренних насмотрелась и сбежала, наверное.
Пашка рывком одел шорты и выбежал за дверь.
- Ксюша! – он стучал снова и снова по табличке 1555. – Ксюша! Открой, пожалуйста!
Но ему отвечала только тишина, настолько пугающая и не похожая на ту, что он чувствовал утром, что Пашке стало холодно. Он побежал к лестнице и, перепрыгивая через несколько ступеней, с колотящимся сердцем, через несколько минут уже стоял напротив администратора.
- Алена, - Пашка задыхался, - девушка из соседнего номера вышла прогуляться? Ведь правда?
Алена смотрела на этого безумно красивого парня и понимала, что сейчас своими словами разобьет его сердце. А в том, что ему будет больно, она не сомневалась. Как и в искренности его чувств. Испуганный, какой-то просящий и надломленный взгляд человека, стоящего напротив, заставили ее усомниться в правильности своих недавних действий. Может быть зря она пошла на поводу у той девушки? Зря отрезала все нити, которые могли бы связать этих двоих? Но ведь она, та девушка, сказала, что от расставания с этим красавцем зависит ее дальнейшая жизнь…. Значит Алена поступила правильно…
- Она уехала. – Алена наконец-то решилась.
Пашка сполз на пол.
Тишина звенела в ушах. Его вдруг начало тошнить. Он попытался встать, но его шатало из стороны в сторону.
- Скажите мне что-нибудь о ней. Город, номер телефона, фамилию… - он задавал эти вопросы абсолютно чужому человеку, понимая, как глупо и ничтожно выглядит. «Сам! Ты все это должен был узнать сам! Что ее тревожит, что радует. Чего она хочет, к чему стремится. Чего боится. Где и с кем живет. Кем работает. Хочет ли выйти замуж, сколько хочет иметь детей. Что ест на завтрак, чем любит заниматься в свободное время. Что делает ее счастливой. Справится ли она с тем, что ее будут полоскать в сетях только лишь потому, что была вместе с ним? Как это скажется на ее повседневной жизни и на ее душе?
Сам! Придурок! Ты все это должен был узнать сам! И сделать это ты должен был до того, как в душе твоей зацветет весна! И уберечь ее! И защитить!