Я ведь больно делала ему с самого начала. За спасение сандалий спасибо не сказала. Колкости говорила: называла мерзавцем и напыщенным журнальным гусем. В кино как идиотка себя вела. Хотела этим оттолкнуть. Потому что считала, что такие, как он, ничтожны внутри… в душе… Только потому, что известны, красивы и носят брендовые вещи.
- И в этом вы ошибались? Он оказался другим? Павел Свиридов?
- Он оказался настоящим. Глубоким и сильным. Поэтому все, что говорят обо мне, я заслужила.
Рома смотрел в зеркало заднего вида и понимал, что никогда еще не встречал такой девушки. И ему, в отличие от радиоведущего, было ясно, чем она зацепила звездного парня.
- Вы уехали зачем? Почему не остались рядом с ним?
Ксюша долго молчала, смотря в окно. Она хотела прежде ответить на этот вопрос себе…
- Я из совсем другой жизни, - наконец, ответила она. – И не подхожу ему. А он… Он так долго шел к своему успеху. Так тяжело, через столькие потери и вклад других людей… Поэтому я хочу, чтобы у него были крылья, чтобы лететь к своей мечте. Чтобы такие вот передачи не ломали их…
- А он… он хочет лететь к своей мечте без вас? Вы спрашивали?
Ромин вопрос выбил Ксюшу из колеи. Она замолчала и снова устремила взгляд в окно…
***
- Через час. Я жду тебя в офисе через час. – Таня захлопнула дверь такси.
Пашка надел солнечные очки, вытащил из багажника чемодан и зашел в подъезд.
Он любил свою квартиру. Светлую, легкую и оборудованную всем необходимым. Каждый раз, заходя в нее, он чувствовал умиротворение. Будто тот родительский разговор на тесной кухне и не существовал вовсе. Этот дом всегда был его крепостью. Олицетворением того, что человек может достичь того, чего хочет, прийти к своей мечте.
Так было всегда. Но не сегодня.
Он бросил очки на трюмо так, что ни в чем не повинные дужки застонали от несправедливого обращения. Прямо в коридоре сорвал с себя всю одежду и вошел в душ.
Он задумчиво и в тумане смотрел, как по подаренным Omeqa стекает вода. Смотрел до тех пор, пока стрелки не остановились.
И тогда он подумал о том, что, как эти стрелки, утром остановилась его жизнь.
Пашка снял часы и бросил их прямо на кафель, внимательно смотря на свои руки. Руки, еще утром обнимающие девушку, которую он любил. Руки, держащие ее не настолько сильно, чтобы она осталась с ним. Он сжал пальцы в кулаки и начал стучать ими о стену. Боль была настолько сильной, что каждая клетка… там… внутри… рвала его душу на части. Он безмолвно стонал и бил кулаками по стене до тех пор, пока стекающая в слив вода не стала розовой.
«Где ты, Ксюша? Что с тобой?», - тихо спрашивал он пустоту вокруг. Спрашивал до тех пор, пока внутри все не затихло.
И тогда Пашка выключил воду. Вышел из душа. Протер рукой запотевшее зеркало и, глядя на свое отражение, сказал: «Я тебя найду, слышишь? И я буду тебя любить. Долго. До конца. Потому что по-другому не сумею выжить. Потому что я мерзавец и страшный эгоист. Потому что я очень этого хочу. А значит - сделаю».
Ровно через час он сидел напротив представителей Saint Laurant. И никто не мог бы подумать, что недавно в душе этого красивого меланхоличного парня бушевал ураган.
***
- Нам понравились ваши снимки с Испании, - европеец внимательно смотрел на Пашку. – В вашем глубоком и печальном взгляде есть изюминка, цепляющая зрителя. Через этот взгляд вы становитесь с ним как бы близки… Показывая, что внутренние переживания не чужды людям большого полета…Людям с безупречной внешностью и вкусом. И такой подход рождает спрос… Спрос на вещи, которые предлагаем мы и наши партнеры…
- А я и не думал, что грусть может рождать спрос, - Пашка усмехнулся.
- О, спасибо за столь тонкое понимание его натуры, - Таня намеренно перехватила инициативу разговора. – Это говорит о том, что вы тоже глубокочувствующий и проницательный человек.
Европеец улыбнулся. Танин комплимент был ему приятен. И он поспешил подтвердить это своим взглядом.
Таня перекинула ногу на ногу, как бы случайно показывая безупречную фигуру и шпильки, улыбнулась обезоруживающей улыбкой и предложила перейти к обсуждению условий контракта.