- Ну и хорошо. Успеем до этого времени все еще раз хорошо обдумать, - Андрей разглядывал Ксюшин портрет в Димкином исполнении. – Красивая.
- Да, что-то в ней есть, - Димка внимательно рассматривал свое творение. – Глубокое и одновременно простое. Дерзкое и какое-то невинное…
- Дай сюда, - Пашка выхватил лист бумаги из рук друга. – Нечего так таращиться!
- Сам просил нарисовать! И нечего ревновать!
Димка обиженно закусил губу.
- Знаю. Просто очень злюсь. На всех. Особенно на себя… - Пашка подошел к кофемашине.
«Я тебя найду! Я обязательно тебя найду, Ксюша!», - мысленно сказал он себе в ожидании, когда американо заполнит кружку.
***
- Ксения Владимировна! - голос секретаря директора прозвучал в мобильном, когда она выходила из маршрутного такси. – Если вы хотя бы в минутах 10 от колледжа, перед педагогическим советом зайдите, пожалуйста, к директору. Он ждет вас.
- Хорошо. Зайду. – Ксюша отключила телефон и, посмотрев на высокие облака, грустно улыбнулась. – Кажется, я знаю, для чего он меня ждет.
Через несколько минут она поднималась на второй этаж к кабинету, величественная надпись на двери которого говорила о том, что здесь располагается главный в этом заведении человек.
- Ксения Владимировна! - Алексей Игоревич вертел ручку сразу в обеих руках. – Доброе утро. Присаживайтесь.
Ксюша заняла стул рядом с большим круглым столом для совещаний.
- Спасибо. И вам доброго утра, Алексей Игоревич.
- Времени мало. Поэтому начну сразу, - Алексей Игоревич посмотрел на ручку в своих руках. – В свете последних событий и новостей, Ксения Владимировна, не думаю, что вы дальше сможете у нас работать. Понимаете, моральный облик педагога - это важная составляющая его профессии. И то, что произошло… Все эти фото, радиопередачи и статьи… идут вразрез с этим хорошим моральным обликом. И пусть нигде не называлось вашего имени, но узнать вас было просто всем – от студентов, до их родителей и коллег. Поэтому я не могу допустить, чтобы человек, демонстрирующий такое вот поведение, преподавал судентам этого заведения. Извините. – ручка снова завертелась в его руках.
Ксюша молча поднялась с места и направилась к двери. Почему-то она была настолько спокойна, что это удивляло ее саму.
- Я оставлю заявление у сотрудника отдела кадров. Думаю, вы позаботитесь о том, чтобы мне не пришлось отрабатывать две недели…, - подойдя к двери вплотную, она улыбнулась и, повернув голову, произнесла, - я очень благодарна возможности поработать с руководителем, настолько трепетно относящимся к моральному облику людей, занимающихся обучением юного поколения. Надеюсь, вы останетесь таким же бдительным и чутким по отношению к действиям, происходящим после очередных корпоративов в препараторских, и людям, их совершающим. Чтобы политика этого учреждения оставалсь честной и чистой.
Закрыв дверь, Ксюша вышла на крыльцо. Вдохнула теплый летний воздух. Окинула взглядом здание, в котором делала первые профессиональные шаги, и сказала: «Значит мне придется сменить мечту?! А почему бы да»?, - и зашагала к ларьку с мороженым.
***
- Ань! - Она набрала подруге, откусив кусок от любимого ванильного рожка.
- Чего? Ты ж на совещании быть должна?! Почему звонишь?
- А мне на нем присутствовать не пришлось.
- В смысле? Подожди! Я выйду из кабинета.
- Потому что меня уволили. – Ксюша улыбнулась.
- Как? За что? Почему?
- За несоответсвующий учреждению морально-нравственный облик.
- Твою ж мать! Сволочи! Да как так-то?! Закон никто не отменял! Ксюша! Не опускай рук! Мы что-нибудь придумаем!
- Ты чего там взбунтовалась? Все хорошо. Я уже написала заявление, и делать ничего не собираюсь.
- Но это же всегда была твоя мечта!!! Стать учителем с большой буквы! Ты столько пахала! Столько ночей не спала!
- Может это знак, Ань? Что я шла не в ту сторону? Не к той мечте? Не к своей?
- Ты сведешь меня с ума, подруга! Маме что скажешь?
- Правду скажу.
- И как ты ей это объяснишь? В начале учебного года ты вдруг решила сменить мечту?