***
- Привет! Пашка обнял обоих друзей.
- Привет!
- Привет!
Они, как всегда, будучи в Москве все вместе, встречались в уютном итальянском ресторане на Большой Ордынке.
- Таня во Франции? – Андрей задал интересующий вопрос.
- Да. В море купается. Сказала, что заслужила отдых, - Пашка смотрел другу в глаза.
- А ты? – Андрей вопросительно смотрел на друга.
- Завтра обещал прилететь.
- Между вами все нормально? – Димка смотрел на обоих.
- Ты же знаешь, - Андрей вонзил вилку в пасту, - мы все обсудили с ним два года назад.
- И ты, - Димка рисовал карандашом на салфетке, - совсем спокойно смотришь на то, что он, твой друг, будет с женщиной, в которую ты был несколько лет безответно влюблен?
- Был – это главное слово в твоих словах. Был. Я. Она – нет. Я давно все отпустил. Пора шагнуть в следующий жизненный этап. – Андрей, как всегда, потянулся к переносице, чтобы поправить очки. Хоть их давно уже не было, но привычка делать это, когда он волновался, осталась.
- Ну тогда ладно. Тогда все хорошо. – Димка продолжал рисовать.
- Скажи мне одно, Пашка, - Андрей вцепился взглядом в его глаза, - ты сделаешь ее счастливой?
Спасением для Пашки был затрезвонивший вдруг телефон.
- Я отойду, отец звонит, - он поднялся с места и направился к окну.
- Зачем задавать вопрос, на который ты знаешь ответ, - Димка порвал рисунок и выбросил куски салфетки в пепельницу на столе.
***
- Ты что за ахинею в интервью нес? - спросил Димка, когда они садились в такси.
- Почему? – переспросил Пашка безжизненным тоном.
Димка поймал себя на мысли о том, что теперь его голос всегда звучал так.
- То, что думаю, то и говорил, - Пашка открыл окно.
- И давно ты так думать стал?
- Ты сам знаешь.
- Андрюхе завтра позвони. Он в Питер улетает. Маму перевозить.
- Конечно. Конечно позвоню.
***
Пашка зашел в свою светлую и оборудованную всем необходимым квартиру. Несколько секунд постоял у двери, облокотившись на нее спиной. Снял обувь. Подошел к дивану и лег, укрывшись с головой.
Пять лет назад его жизнь разделилась на «до» и «после». Будто кто-то провел жирную разделительную черту. Там. В его душе.
Он не мог понять, почему она, Ксюша, исчезла. Словно растворившись в воздухе. Почему ни разу, за последние пять лет, никак и ничем не дала о себе знать… Неужели он был для нее пустым, ничего не значащим человеком или событием? Настолько ничтожным, что она вот так, запросто, вычеркнула его из своей жизни?
Пять лет он работал, берясь за все подряд, чтобы хоть как-то, хоть чем-то себя занять. Пять лет он не терял надежды хоть что-нибудь узнать о ней.
И ничего. И пустота… Впервые за всю его жизнь его девиз: «Я хочу этого, а значит - сделаю» не привел к желаемому результату.
Все это сломило его. Сделав душу черствее. Да и наверное, правильно, что черствее. По-другому он бы не выжил.
Пашка с трудом заставил себя подняться. Подошел к столу. Внимательно посмотрел на переставшие ходить несколько лет назад Omeqa, лежавшие всегда на виду, как напоминание о том, что нельзя опускать руки и останавливаться, как та самая стрелка… Взял в руки билет на самолет. Подумал о Тане. И сказал вслух: «А почему бы да? Ты ведь так говорила, Ксюша?!»
Часть 4. Глава 2
Ксюша закрепила страховку. Проверила, надежно ли.
- Ну давай! Ползи! - Сергеич, как всегда, ухмыльнулся.
- Вечно вы шутите! – Ксюша гневно сверкнула на него глазами. – Знаете, что боюсь высоты!
- Знаю, что боишься, поэтому и пожестче с тобой! А то так и будешь час настраиваться! Ползи к солнцу, звезда! – он снова ухмыльнулся.