Грустно все это. И страшно. Вот где понимаешь, что наша жизнь, по сути, не даёт нам вообще никаких гарантий. Секунда, всего лишь секунда может убить тебя. Одно моргание глаз, один шаг, перемещение секундной стрелки на одно деление вперёд - был человек и нет человека.
Мне очень хочется позвонить Алёне. А ещё лучше обнять, прижаться так крепко-крепко и не о пускать минимум минуту, вдохнуть её запах, спрятать слезы в её волосах. Но тут не разрешают телефон. Да и обнять её толком не получится - с моей то гипсовой рукой и болью во всем теле.
Первые несколько дней я просто проспала - это последствия сотрясения и защитная реакция организма, но теперь, когда уже становится лучше, я начинаю прислушиваться к окружающему настоящему. Реанимация - это страшно. Стоны и крики больных. Очень пробирает, когда слышишь, как кричат взрослые мужики.
Это пугает. В соседнюю палату привезли мужчину, тоже после аварии, у него оторвало ногу. Я смотрю на свою, в корсете, и понимаю, что я действительно легко отделалась. Что переломы мои - это мелочи. Пусть меня теперь ждёт долгое восстановление - лекарства, упражнения, зарядка, но потом я смогу ходить на своих ногах, своими силами, смогу хлопнуть одну руку о другую. Смогу лежать не только на спине, смогу сама себя обслуживать.
Как же страшно...
В тот день, когда мой правый глаз приоткрылся, и я смогла сквозь эту щель увидеть, я расплакалась. Мне говорили, что все в порядке с моим глазом, и он действительно на месте, но получить этому подтверждение было очень круто. Хотя, говорят, что может со временем начаться атрофия и при любом намёке на то, что что-то не так, следует бежать к врачу. Я, конечно, надеюсь, на лучшее.
Через два дня, как я очнулась, перевели меня из интенсивной терапии в обычную палату. Спасибо интернету и маме, которая, читая форумы, привезла мне все, что могло пригодиться: халат и длинную футболку-платье, подгузники для взрослых для использования в ночное время, когда мамы нет рядом ( если кто у меня спросит, доводилось ли мне использовать их, буду всё отрицать), рыльно-мыльные принадлежности и -о, чудо!- шампунь. Специальные непромокаемые чехлы на руку и ногу, что бы нормально помыться, и много вкусняшек. Живём!
Но я все равно хочу домой. Но зато тут можно уже позвонить. Жду, когда приедет мама с телефоном своим, мой, кстати, разбитый и не включается.
Неужели сегодня я поговорю со своими родными?!
Очень хочется в туалет по-большому. Уже на последнем издыхании просто жду спасительную маму. Хорошо, что медсестра помогла мне принять положение полусидя (или полулёжа?) И я могу сжимать булки. А то конфуууз. Когда открывается, наконец, дверь, я понимаю, что спасение пришло.
-Привет, -очень тихо.
За букетом тюльпанов прячется мужчина моей мечты.
А я с синяком на пол-лица. И в подгузнике (спасибо, мама). И какать хочу...
Пофиг.
-Привет,- и губы опять в улыбку тянутся.
Лаймонас проходит в палату, кладёт цветы на подоконник и поворачивается ко мне. Смотрю на него молча, жду его реакции. Он долго рассматривает моё лицо, хмурится. Садится на краешек кровати, берет очень аккуратно и бережно моё лицо в руку и вертит моей головой вправо-влево. Вижу в его глазах маленьких чертят. Всё так же молча он встаёт, обходит кровать, по пути хватает стул, ставит слева от меня.
-Я лучше с этой стороны посижу, - выдаёт мне с улыбкой.
-Вот ты гадёнышшшш, -притворно шиплю.
Он коротко хохочет, а потом резко встаёт, садиться опять на кровать, нависает надо мной и начинает целовать моё лицо. Очень нежно, едва касаясь. Каждый миллиметрик.
-Не больно?
-Нет,- приболдевши, шепчу.
-Я специально побрился перед выходом.
-Шут.
-Я тебя люблю. Не пугай меня больше так, Жень. Хочешь покажу, что ты со мной сделала? - и он наклоняет ко мне макушку. У него прям на самом верху головы прядь седых волос.
-Ой-ёй. Я вроде не так долго в больнице лежала, но ты так постарел.
-Да, да. Шути.
-Лайм, у меня проблема,- начинаю издалека, потому что сил терпеть уже не осталось совсем.
-Судя по твоему виду, милая, у тебя не одна проблема. Кушать или в туалет?
-В туалет. Очень хочу, уже не могу терпеть.
-Где судно?
-Что? Я не буду это делать при тебе!
-Ладно, я выйду. Где оно?
-Ты не понял, Лаймонас. Я хочу, чтобы ты помог мне дойти до туалета.
-Жень. Мне не пятнадцать лет и даже не двадцать, меня какашками не испугаешь. Сейчас я помогу тебе, потом выйду.
А у меня слезы на глаза наворачиваются. От стыда. Не могу я вот так, в судно при нем. Нет, я не из тех девушек, которые какают на балконе или в подъезде, только что бы их парень не узнал, что они не "какают бабочками и не "пукают малинкой", но и прям вот так в открытую справлять нужду мне стыдно. При маме могу, мама - это мама.