Глава 5
Тонкая фигурка девушки скрылась за бронированной дверью подъезда. Легкое летнее платьице подчеркивало ее грудь, именно подчеркивало, а не пошло выставляло напоказ. И длина чуть выше колена идеально ей подходила, открывая стройные ножки.
Он смотрел на давно пустующий тротуар, а перед глазами виляла бедрами ее фигурка. Нет, не пошло зазывно, как ведут себя шлюхи - совсем по-другому. Она всегда была другой. Она была особенной. Тоненькая, невесомая, такая родная.
Сколько раз он обнимал ее, нежно касался, поглаживал. Как к драгоценности, как к произведению искусства. Это не девушка, не женщина - это богиня. Его богиня. Он мечтал о ней долгими ночами, но был вынужден пользоваться шлюхами. Никто и никогда не мог сравнится с ней.
Долгие годы любить, боготворить, хотеть... до безумия хотеть, но не трогать. Для грязи и разврата есть другие, есть подстилки, достойные только презрения. Но она не такая - она идеал. Она достойна большего - достойна сказки. И он создаст для нее эту сказку.
Ее игра в самостоятельность перестала казаться игрой. Сейчас, когда на горизонте замаячил другой мужчина, все это перестало казаться детской забавой.
Он дал ей свободу, пусть мнимую, шуточную, но свободу. Она ведь этого хотела почувствовать себя свободной, принимать самостоятельно решения. И он пошел на уступку. Все для нее, все ради нее. Он знал о каждом ее шаге, о каждом поступке и решении, но не мешал, не вредил. Приходилось периодически припугивать слишком наглых, слишком замечтавшихся, вообразивших, что они могут ее любить, что могут быть с ней... Редко кто понимал слова - мужчины вообще наглый народ, особенно влюбленные мужчины. Но когда миром правят связи и деньги, а у тебя есть и то и другое, то нет такого понятия как «невозможно». Все возможно. Ради нее он на все готов. Она ведь его, только его.
Это судьба.
Друг. Она тогда назвала его другом. Какое жуткое слово. Как могла ей прийти в голову такая чушь? Тогда хотелось разбить кулаком стену, хоть он никогда и не владел боевыми искусствами. Но этот самый кулак в кармане брюк до боли сжимал коробочку с кольцом. Хотелось придушить ее за подобные мысли, встряхнуть хорошенько, чтобы мозги встали на место. Но он сдержался, как всегда сдержался и даже смог улыбнуться.
Время. Как медленно оно бежит все эти полтора года. Стрелки замедленно отбивают секунды, а он с нетерпением ждет положенный срок. Да смешно - срок. Как в тюрьме. Это действительно была его персональная тюрьма. Жизнь без нее не приносит радости, не имеет смысла. Но надо подождать. Он сам для себя установил этот срок - два года.
Два года свободы, два года игры в самостоятельность. Пусть наиграется, пусть насладиться. Пусть соскучится и поймет, что так как он, ее больше никто не полюбит.
Только вот почему-то сейчас появился страх, что его девочка может упорхнуть. Этот страх холодной гадкой тварью оплел сердце и сжал его. Он ненавидел это чувство. Такое чувство появлялось в зале суда, когда отмазываешь виновного преступника и до последнего не уверен, пойдет ли судья на контакт.
Да, Ярослав оказался не так уж прост. Их встреча прошла не совсем так, как он рассчитывал. В глазах мужчины он не видел ни уважения к себе, ни страха, только скуку. А на настойчивую просьбу не контактировать с его девочкой мужчина вообще ничего не ответил. Вернее ответил, но не совсем то, что Павел хотел услышать.
- А девочка сама-то хоть знает, что она забронирована?
- Скоро узнает.
И если до этих слов он еще чувствовал интерес собеседника, то после Ярослав смотрел на него пренебрежительно и с какой-то долей раздражения.
Больше не было смысла ждать, два года слишком большой срок. Особенно когда на горизонте появляются такие люди.
* * *
Праздник у родителей приобрел грандиозные размеры. Да и кто бы сомневался - мама на меньшее не согласилась бы никогда. Загородный дом вмещал в себе не малое количество людей, но праздник решили провести на террасе за домом. Сентябрь был достаточно жарким.
Мама как всегда сияла и не только внешне. Не скажу что она внешне дурнушка, но есть такие люди, которые кажутся богинями невзирая ни на что. Вот она такая женщина.
С самого начала вечера Паша не отходил от меня ни на шаг. Этому способствовали его и мои родители. И если сразу это выглядело вполне невинно, то, как говорят - чем дальше в лес, тем больше дров. Он вытаскивал меня на каждый медленный танец, делая приглашение столь картинным, что от него просто нельзя было отказаться, чтобы не привлечь к себе лишнего внимания. Скрипя зубами, и мысленно посылая его в преисподнюю, мило протягивала ручку, соглашаясь на танец.
- Паша, ты испытываешь мое терпение.