Мой голос напоминал карканье какого-то заморыша-птенца. Собственные слова причиняли сумасшедшую головную боль. Виски пульсировали, складывалось ощущение, что с ударами пульса моя голова циклично увеличивается раз за разом. Боялась даже застонать, предполагая, что и это причинит боль.
Цоканье прекратилось и на этом спасибо. Я желала уснуть - уснуть и отключиться. Честно желала, но благодатный исцеляющий сон никак не приходил. Вместо того я застряла где-то между. Между сном и реальностью. На грани. Глаза не желали открываться и наконец-то проснуться, а мозг не желал отключаться и заснуть нормальным сном.
Спустя какое-то время, для меня оно тянулось нескончаемо долго, я все же пересилила себя и разомкнула жутко тяжелые веки.
- Проснулась, спящая красавица?
Пульсация в висках ускорилась, и соответственно голова грозилась раздуться и действительно лопнуть. По крайней мере, у меня слаживалось такое ощущение.
Что он здесь делает? Как он здесь оказался? А спустя минуту, когда прошлась глазами по совершенно незнакомой спальне, в голове созрел совсем противоположный вопрос - как здесь оказалась я?
Ярослав пристально смотрел мне в глаза, а я в попытке спрятаться натянула повыше одеяло. И когда не прикрытыми остались только кончик носа и глаза, а его взгляд оставался такой же пристальный, я не выдержала и произнесла:
- Меня, знаете, ваш взгляд слегка смущает.
- Да ну? А вчера вы не были столь стеснительны.
Вчера. Интересное слово. Еще бы вспомнить, что именно произошло вчера. Но как-то под его взглядом воспоминания не хотели возвращаться в мою голову. Они, скорее всего, в испуге убежали, что и я бы с радостью сделала.
Мысль о побеге показалась мне самой привлекательной. Не было совершенно никакого желания выяснять, что же могло произойти вчера, если сегодня утром я нахожусь в чужой квартире, в чужой постели, а напротив сидит полу голый мужчина. Ярослав, оседлав стул, в одних пижамных штанах сидел напротив постели. В его руках была уже пустая чашка из-под кофе с железной ложечкой, которая не так давно очень звонко стучала о стенки чашки.
Плоский живот, широкие плечи, руки с бугрящимися мышцами... как-то не вовремя я все это подметила. Он выглядел бодрым и довольным жизнью. Не мое ли вчерашнее поведение его так приободрило и обрадовало? Боже, что же было вчера?
Нервно заглянула под одеяло, прорабатывая стратегию возможного побега - можно ли выпрыгивать из-под одеяла или и само одеяло стоит прихватить? На мне оказались только трусики, что не весьма радовало. И не только не радовало, это здорово меня разозлило. Куда девался лифчик? Ну и какая-то одежда должна быть. Не голая ведь я к нему пришла?!
Я опять уставилась на мужчину, но уже не растеряно, а зло.
- А почему я раздета?
- То, о чем ты вчера молила, одетыми не делают.
Не уж то молила? И слово такое подобрал! Что-то мне мало в это верилось, но переспрашивать как-то не хотелось. Лицо сразу же покрыл румянец смущения, и от былого возмущения не осталось и следа. Пора делать ноги.
Вцепившись сильнее в одеяло, благо оно было не громоздким и тяжелым, и плавными движениями передвигалась к противоположной стороне огромной кровати. Вот скажите, зачем одинокому мужику такая большая постель?
- Ты в моем одеяле планируешь через весь город бежать?
Мои глаза округлились. Неужели я для него открытая книга? Или это мой еще полностью не протрезвевший мозг сильно глючит? Так, стоп, а почему не протрезвевший? Я же выпила всего ничего? У родителей бокал и с Ксюшей где-то так же. Вспомнился звонок Ярослава и мой торопливый приезд к нему.
- Ты меня вчера чем-то накачал?
В голосе было столько праведного гнева, что Ярослав слегка отклонился и уже более ровно восседал на своем импровизированном коне.
- То, что ты была под воздействием какой-то дури, это точно, но накачивал тебя не я.
- Как дури? А кто тогда?
Вопросы в моей голове прыгали как блохи на дворняге.
- Ну, это я хотел у тебя узнать?
У меня спросить? А я то, тут причем? Добровольно в себя ни какую гадость не впихивала. Прошлась по доступным файлам памяти и ничего подозрительного не вспомнила.
- А вы уверенны, что я была под действием какой-то... какого-то...
Во мне вдруг проснулось воспитание и стало жутко неловко называть чужого мужчину на «ты». И ничего, что проснулась в его постели полуголая, и даже не помню, что произошло ночью, все равно он чужой мужчина.
- Наркотика. - Он пришел на помощь, так как сама не знала как это «что-то» назвать.- Уверен. Это, скорее всего, был так называемый ЛСД. Я за спортивную карьеру подобного насмотрелся.
Его вопросительный взгляд здорово напрягал. Ярослав ждал ответа - ответа, которого у меня не было. Да и кто он мне такой, чтобы я ему отчет давала? Праведный (или не совсем таковой) гнев взбудоражил чувства, и я решилась к действиям. В голове полная неразбериха, но времени на размышления было катастрофически мало. Не лежать же мне в чужой постели в одних трусиках целый день!