- А где мои вещи?
- Сейчас Зоя погладит и принесет.
- Кто такая Зоя?
Я с опаской спросила. Надеюсь эта Зоя ни его девушка или хуже того - жена. Мне еще никогда ни гладили вещи девушки мужчин, у которых я случайно проснулась в постели. Ужас, да я никогда вообще не попадала в подобные ситуации.
- Моя домработница. Она приходит по утрам готовит, убирает.
Фу-ты! Как гора с плеч свалилась. Вопрос, который меня интересовал больше всего, задавать как-то не решалась. Было между нами что-то этой ночью? Прислушалась к ощущениям - да как бы ничего нового не чувствую, все как обычно. Но мало ли, сколько я « допинга» употребила, может все ощущения еще и не вернулись?
Безумно стыдно оказываться в таком положении. Это мужчинам свойственно просыпаться по утрам с большой черной дырой вместо воспоминаний. Я всегда была приличной пай-девочкой. За что мне все это? Так, минуточку, сопли распускать буду потом, а сейчас нужно собраться и как-то выпутываться из этой ситуации.
- Вы не могли бы принести мои вещи?
Его улыбка говорила о том, что мужчине было, что мне сказать, но воспитание, скорее всего, проснулось и в нем. Он молча вышел с комнаты, оставляя свои подколки при себе, и уже через несколько минут вернулся с платьем. Потом еще раз блеснул воспитанием и благородно вышел с комнаты, давая мне возможность одеться.
Стыдно признаться, но встав с постели я с опаской приподняла одеяло выискивая на простыне характерны следы. Но там ничего не обнаружила. Как ничего? Была темно-синяя атласная простыня, изрядно скомканная. Но высмотреть там мне ничего не удалось. Да и не было особо времени рассматривать - все время с опаской поглядывала на дверь - вдруг хозяин решит неожиданно войти. В спешке взглянула на свои бедра, точнее на внутреннюю их часть - тоже ничего необычного не заметила. Я так сильно никогда в жизни не смущалась. В спешке натянула платье, воспользовалась неприметной расческой хозяина комнаты, приводя свои волосы в кое-какой порядок, и выскочила в коридор.
От кофе отказалась и всеми правдами и неправдами убежала быстрей из его квартиры.
Воспоминания возвращались урывками - яркими бликами красочных картинок. И каждый проблеск памяти ввергал меня в настоящий шок. В вечернем шелковом платье на каблуках в маршрутке - конечно на меня все смотрели как на умалишенную. Но обостренные внезапными воспоминаниями чувства воспринимали чужие взгляды по-другому. Мне казалось, что все знают, где я провела эту ночь, как себя вела, о чем просила и как бесстыдно предлагала себя.
Полыхая всеми оттенками красного, ворвалась в квартиру и прижалась спиной к закрывшейся двери. Боже, какой ужас! Сейчас его улыбки и взгляды, которыми Ярослав приветствовал мое пробуждение, воспринимались совсем в другом свете.
Погруженная в свои воспоминания, не услышала приближающиеся торопливые шаги. Через несколько секунд передо мной появилась взволнованная подруга с телефоном у уха.
- Ало. Здравствуйте, Вероника Юрьевна!
Имя моей матери сразу же вернуло меня к действительности, отбрасывая все переживания и угрызения совести на потом. Почему Ксюша разговаривает с моей мамой? Близкими подругами они никогда не были, да и терпели друг друга с трудом. Надеюсь, моя родительница каким-то чудом не узнала, что я не ночевала этой ночью дома.
- Я это... . Почему звоню? Э.... Тут Лара хотела с вами поговорить, телефон где-то затеряла, а он разрядился.
Подруга сунула мне трубку в руки с чувством огромного облегчения. Я на автомате взяла. Какое-то время «экала», пытаясь сосредоточиться и задать хоть какой-то более-менее вменяемый вопрос.
- Лара, что с тобой? Голова болит?
- Да.
Правдиво ответила.
- К тебе Пашка так и не дозвонился. Он мне позвонил поздно вечером и предупредил, что у тебя, возможно, утром будет болеть голова. Ты так быстро убежала, и у бедного мальчика не было никакой возможности тебе это сообщить.
- А почему у меня должна болеть голова?
Интересно я окончательно потеряла мозги и возможность быстро соображать или эта функция ко мне все же вернется? Пока еще этого не наблюдаю. Мамины слова казались полной белибердой.
- Он тебе чего-то там добавил в шампанское. Ну, чтобы ты была веселее.
- Что?
Вот оно лекарство от утреннего слабоумия. И имя ему шок. От ее последних слов у меня отвисла челюсть и упорно не желала возвращаться на прежнее место. Ртом хватала воздух желая выплеснуть свое возмущение, не находя нужных слов. Таких, чтобы передать всю гамму моих чувств и степень возмущения.