Пошла за мужчиной в гостиную, но не спешила проходить вглубь комнаты. Ярослав подошел к креслу и уселся в него.
По спине прошелся неприятный озноб. Чувство страха и какое-то непонятное волнение накрыли с головой.
- Может, я приду в другой день?
Я посмотрела на вальяжно сидевшего в кресле мужчину и остановилась в нескольких шагах от двери. Таким Ярослава еще не видела. В руках бокал коньяка, на полу рядом начатая бутылка с темной жидкостью.
- Почему же проходи. Я тебя ждал. Вот, видишь, даже расслабился до нужного состояния.
Он приподнял бокал, салютуя мне, и отпил с него несколько глотков. Скривился. Все же беспробудное пьянство не его конек.
- Мне не нравиться такое расслабление.
Ноги переступали с места на место, а я никак не решалась пройти дальше в комнату.
- А что тебе нравиться?
Ярослав положил недопитый бокал на рядом стоящий журнальный столик, и легко поднявшись, плавно пошел ко мне. Хищный взгляд в потемневших прищуренных глазах меня совсем не радовал. От него веяло какой-то угрозой, опасностью.
Пока я размышляла и определяла, чем же веяло от выпившего, большого, накачанного мужчины, он всей этой своей накачанной персоной подошел ко мне вплотную. Шаг назад, маленький, незаметный. Потом второй. Но увеличить расстояние не получилось. Мужчина приблизился вплотную. Правую руку по-хозяйски опустил на мою талию, обрезая возможность отступления.
Я смотрела на него, задрав голову вверх. Разница в росте вдруг очень сильно почувствовалась.
- Что тебе нравиться? Когда принуждают к замужеству? А может когда подсыпают наркоты в шампанское?
Да много я рассказа ему тогда под воздействием ЛСД. Но кое-что, мне кажется, и сам додумал.
Ярослав обхватил свободной рукой мой затылок, зарылся пальцами в волосы и впился поцелуем в губы не позволяя отклониться. Его губы сминали мои в страстном порыве, терзали, требовали ответа. Он прикусывал нижнюю губу, потом зализывал ранки, и снова впивался.
Страх и паника парализовали все тело, не позволяя двинуться, не позволяя что-то предпринять. Это были страх, паника и что-то еще... Что-то, что не позволяло вразумительно думать, не позволяло принять правильное решение. То, что отключило мозги, и заставляло плыть в ощущениях.
Что-то во мне поменялось. Он запустил какой-то необратимый процесс. Россыпь искр покрыла кончики пальцев, заставляя их дрожать. Эта дрожь охватила все тело, наполняя его, опустилась вниз. Рождая непонятные импульсы, спазмы. Глаза, широко распахнутые до этого, сами собой стали закрываться. Руки, притиснутые к его груди, в стремлении оттолкнуть вдруг забыли свою цель. Потеряли желание выполнять необходимое действие. Они ощущали горячую кожу, чувствовали удары сердца под грудой мышц. Они меня предали. Ладони распрямились, пальцы раздвинулись шире, желая охватить как можно большую поверхность столь желанного тела. Потрогать, приласкать... Смятая и распахнутая рубашка не была этому преградой.
Чувство страха смешанное с возбуждением это гремучая смесь. Сердце стучало в груди, порываясь с каждым последующим ударом просто выпрыгнуть.
Не знаю, почему ничего не предпринимала. Могла оттолкнуть, ударить, могла наступить на ногу..., но я ждала. Нет, не ждала - я желала продолжения, сама себе, боясь в этом признаться. Меньше недели назад, когда что-то подобное вытворял Паша, я применила все силы, чтобы он прекратил. А сейчас просто ждала. Забыла о здравом смысле. Обо всем забыла.
Был только он безумно желанный мужчина, сводящий меня с ума. Я сама льнула к нему, тянулась на встречу. Резкие, дерзкие прикосновения, требовательные поцелуи, грубые, но почему-то желанные.
Ярослав резко оторвался от моего рта, не выпуская волос, но ослабляя хватку, и по-прежнему удерживая за талию одной рукой.
- Это тебе нравиться?
Его рука чувствительней сжала мои волосы. Вопрос был задан в самые губы. И глаз своих он так же не отводил от моих, припухших после жесткого поцелуя губ. Взгляд медленно переместился, и спустя несколько секунд я всматривалась в голубые омуты. Что он со мной творит?
- Нет. - Едва слышно ответила. Это была ложь - мне нравилось. Может не совсем так, но нравилось, что это делал именно он.
- Что тогда?
Тоже шепот. В затуманенном страстью взгляде больше не было злости - было сожаление. Запах алкоголя не вызывал отвращения, только легкий дурман в и так затуманенной голове.