Ярослав резко оторвался от моего рта, не выпуская волос, но ослабляя хватку, и по-прежнему удерживая за талию одной рукой.
- Это тебе нравиться?
Его рука чувствительней сжала мои волосы. Вопрос был задан в самые губы. И глаз своих он так же не отводил от моих, припухших после жесткого поцелуя губ. Взгляд медленно переместился, и спустя несколько секунд я всматривалась в голубые омуты. Что он со мной творит?
- Нет. - Едва слышно ответила. Это была ложь - мне нравилось. Может не совсем так, но нравилось, что это делал именно он.
- Что тогда?
Тоже шепот. В затуманенном страстью взгляде больше не было злости - было сожаление. Запах алкоголя не вызывал отвращения, только легкий дурман в и так затуманенной голове.
- Чего же ты хочешь?
- Вот этого.
И я показала.
Подняла до этого бездейственные руки и коснулась его лица. Провела пальцами вдоль скул, опустилась ниже, чувствуя под нежной кожей шероховатость дневной щетины. Тронула указательным пальчиком нижнюю губу, слегка распухшую, как и у меня, потянула ее вниз. Совсем чуть-чуть. Он не мешал, позволял мне касаться, трогать, ласкать.
Не знаю, откуда взялась эта не свойственная мне смелость. В отношениях с мужчинами я почему-то всегда пасла задних.
Отпустила. Но спустя секунду привстала на носочки и уже губами коснулась того же места. Руки скользнули в его волосы, перебирая с наслаждением шелковистые короткие пряди. Его терпение закончилось в ту же минуту.
Одна рука сильнее стиснула мою талию и просто вдавила в себя, а губы, неподвижно принимающие до этого ласку, вдруг включились в игру. Не просто включились они приняли главенствующее положение. Он больше не стоял бездейственно, но и не напирал так пугающе как сразу. Я чувствовала его желание, но он больше не требовал, не принуждал. Он ласкал, возбуждал, он провоцировал, он сводил с ума, но больше не давил.
Правая рука, до этого крепко сжимающая мои волосы, ослабила хватку. Пальцы ласково коснулись затылка, нежно прижимая меня к мужчине, углубляя и до того безумный поцелуй. Левая рука больше не держала стальным кольцом мою талию, она расслабилась, превращая плен в объятие страстного любовника.
Руки нежно прошлись вдоль позвоночника. Сквозь тонкое летнее платье я чувствовала их касание как будто по голой коже. Его прикосновения мириадами искр разносились по всему телу, обостряя непонятное чувство голода, болезненной надобности в продолжении этой ласки.
Платье задралось вверх, оголяя мои бедра. Но я не чувствовала стыда или неловкости, все почему-то казалось правильным, естественным. И его крепкие руки, сжимающие мою попу сквозь трусики, и восставший член, вдавливающийся в меня сквозь ткань свободных брюк. Твердые, и вместе с тем, такие нежные губы, ненасытно исследовали мою шею, а я со стонами ловила воздух, боясь задохнуться от переполняющих ощущений.
Не помню когда именно тонкое летнее платье, перестало быть преградой его касаниям, когда тайным образом исчез лифчик и большие ладони охватили мою грудь. Я плыла в новых ощущениях, не желая ни на минуту прекращать этот пьянящий дурман. Крепкие руки подхватили мою попу, а я для большей устойчивости охватила ногами его талию. Я не видела, куда он меня несет. Закрытые глаза, и пьянящее удовольствие от поцелуя не давали никакой возможности ориентироваться в пространстве.
Меня отвлек полет, вернее падение. Вмиг распахнутые глаза и дикий выброс адреналина в кровь. А я до этого думала, что сильнее стучать сердце просто не может. Может! Приземлилась очень быстро. Вернее даже не приземлилась, а утонула в мягкой постели. Спустя секунду приподнялась на локтях и в недоумении с чувством неловкости посмотрела на Ярослава. Отрыв от его губ был настолько отрезвляющим, что я почувствовала себя неловко, чувство смущения опалило лицо, окрашивая его, скорее всего, в алые тона. На мне были только трусики и руки сами собой потянулись прикрыть грудь.
Но мужчина только укоризненно посмотрел, ничего не сказав. Мой взгляд оторвался от его голубых глаз и медленно не желая пропустить ни один сантиметр сексуального тела, опускался вниз. Он напряг поочередно мышцы груди, играя ими и еще больше добавляя красок моему и так алому лицу. Кубики пресса... Я же видела не один раз сексуальные мужские тела, трогала их и ничего. Почему же сейчас готова таять от одного его вида?
Ярослав опустил руки на пояс брюк и... И я забыла о своей голой груди. Почему такое, казалось бы, невинное движение, напрочь сносит крышу? Плавное расстегивание ремня, вытаскивание его с брюк. А потом пуговица выскальзывает из петли и еще несколько сантиметров желанного тела открываются моему взору. Звук раскрывающейся молнии... Губы пересохли окончательно и единственное, что я сейчас могу это кусать их в нетерпении. Штаны сняты, и черные боксеры так же, а я переполненная не привычными для себя ощущениями стыда, неловкости, возбуждения и какого-то дикого голода, просто не знаю куда прятать глаза. Не думала, что после года работы мастером шугаринга, я буду так остро реагировать на голое мужское тело.