— Я видел твое личное дело.
— Что за бред! — пробормотала я. — У тебя не может быть доступа к моим документам!
Лучше бы я промолчала. Мое заявление явно повеселило Даррена.
— Добро пожаловать в Весталинг, также известный как город семьи Тюдоров.
От этой фразы, от его самодовольного вида я заскрежетала зубами. Замечательно, просто великолепно! Сперва Рикберт, теперь этот придурок. Далось им мое личное дело! И как надежно в нашей академии защищают конфиденциальные данные студентов. С таким же успехом могли бы вывесить мои документы на доске объявлений в главном корпусе.
— А еще Лив сказала, что вы с ее соседкой из одного приюта, — продолжал Даррен. Он наслаждался моим возмущением. — Подумать только, какой демократичной стала политика академии Гисборна. Лет десять назад ни тебя, ни ее сюда и близко бы не подпустили.
Я не выдержала и резко шагнула к нему.
— Может, мне перед тобой извиниться за то, что я существую?
Тюдор снова рассмеялся.
— Ух ты. У котенка есть коготки.
Ответить я не успела, меня позвала тренер.
— Вудс! Ты должна была стрелы проверить, а не флиртовать. На поле!
Я с радостью поспешила выполнить ее приказ.
— Пока, Кайли! — бросил Тюдор мне в спину, но я не обернулась.
Почему этот человек не может просто оставить меня в покое!
Настроение было испорчено. Но самая большая неприятность дня ждала впереди. Было уже около двух часов, и я после окончания последней лекции собиралась быстро перекусить и бежать на работу. Мой коммуникатор запищал, когда я шла по коридору. Я выудила его из рюкзака и увидела изменения в расписании. Мне был назначен тест, который начинался через две минуты.
Я пронеслась по коридорам как сумасшедшая, в последний момент ворвалась в указанную аудиторию, где незнакомый мне профессор сообщил о необходимости оставить коммуникатор на его столе на время проведения теста. После этого я получила папку с заданиями и новый карандаш и села за ближайший стол.
Я все еще с трудом переводила дыхание, когда мы получили указание вскрыть конверты. Сердце колотилось как ненормальное. Почему оповещение пришло так поздно? Я едва не пропустила тест. В последнее время мой старенький коммуникатор барахлил, может, дело в этом? Он перестал ловить сигнал?
Ладно, с этим потом разберусь, сейчас нужно сосредоточиться на тесте. Я быстро вписала в нужные графы свое имя, курс и группу и вчиталась в задания на первой странице. Отложила ее, посмотрела на второй лист. Потом на третий. Просмотрела все с самого начала. Паника медленно, но верно брала надо мной верх.
Я понятия не имела, что должна была сделать. Формулы были мне незнакомы. Задания казались попросту бессмысленными.
В полном отчаянии я стиснула карандаш и огляделась из-под ресниц. Никого из студентов, которые сейчас трудились рядом со мной, я не узнавала. Все лица, на которые я могла посмотреть не привлекая к себе внимания, выглядели сосредоточенными, даже напряженными. У моего ближайшего соседа пот выступил на висках. Кажется, не я одна не поняла, что мы должны сделать.
Внезапно я успокоилась. Что самое страшное, что может случиться? Меня выгонят из академии? Что ж, не беда.
Я разложила все три листа на столе перед собой и посмотрела на них снова, но уже и не пыталась вчитаться. Хотелось есть. Теперь я не успею нормально пообедать перед работой, вот это неприятно. А эти формулы, если подумать, немного напоминают узоры. Если вот так повернуть лист посередине и взглянуть под другим углом…
Я вдруг вспомнила эти узоры. Похожие я видела в книгах Алана, и если я права, это не учебный тест, а логический. Было несколько приемлемых способов соединить формулы, чтобы получить нужный узор. Я испытала триумф и облегчение, а потом непонятную досаду. Вместо того чтобы провести линии карандашом, я принялась сгибать листы один за другим, и вскоре передо мной лежали бумажные цветы: лотос, камелия и хризантема. Я встала, собрала этот букет и положила его на стол перед профессором, который приоткрыл рот, глядя на меня.
— Можно мне мой коммуникатор назад? — вежливо спросила я.
— Разумеется, — приходя в чувство, отозвался он.
Я вышла из кабинета, стараясь не смотреть на других студентов, но когда закрывала дверь, увидела там табличку: «Отборочный тест для второго курса».
Так и знала, что это ошибка. Когда я снова открыла свое расписание на коммуникаторе, графа с указанием времени проведения теста и номера аудитории исчезла.
***
Шли дни. Рикберт не отставал. После эссе о мутациях он потребовал написать о провальных экспериментах с геномом (и дать обоснования неудачам), потом накинул еще два — о регенерации клеток и (видимо, посмеяться решил) традиционной медицине восточных земель. Ни одно эссе мне не вернул, не оценил и даже не прокомментировал.