Кайли повернула к нам голову, и искры веселья растаяли в ее глазах.
— Не знаю, — сказала она. — Наверное, ничего особенного.
— Не собираешься навестить свой приют? — с усмешкой, которая была совсем не к месту, поинтересовалась Айрин.
Выражение лица Кайли не изменилось, но я увидел, как сжались в кулак ее пальчики.
— Нет. Я останусь в городе.
— Ясно. Слушай, а это правда, что в детских домах вас привязывают к кроватям на ночь?
— Айрин, об этом ты могла и у меня спросить, — вклинилась Дафна. Ее глаза превратились в щелки. — Я же тоже из приюта.
— Но ты из обеспеченной семьи, — ничуть не смутилась Айрин. — Твои родители тебе что-то да оставили в наследство, ты ведь не прозябала в нищете. И, наверняка, была на особом положении. А вот Кайли может рассказать о жизни в приюте без прикрас. Мне правда интересно. Так вас привязывают?
— Интересная тема, правда, о том, как привязать к кровати, я точно знаю больше Кайли, — попытался пошутить я, но Айрин меня перебила:
— Дайте девушке сказать!
Повисла короткая пауза. Ливия и Коннор с одинаково растерянными лицами пялились на Айрин. Лиам сидел с красными ушами и делал вид, что раскладывает карты. Колетт нервно покусывала ноготь, а Дафна выглядела так, будто готова была убить. Кайли покачала головой и обманчиво мягким голосом сказала:
— Нет, нас не привязывали к кроватям. Но иногда заставляли стоять на коленях в качестве наказания. Били розгами, оставляли без ужина. Обычные процедуры.
Айрин улыбнулась и потянулась, будто невзначай коснувшись моей руки.
— Девчонки, вы только не обижайтесь, к вам это, конечно, не относится, но мне кажется, что все сироты, которые выросли в приютах, — это потенциальные преступники. Хорошо, что некоторым удается стать нормальными. Но статистика показывает, что именно люди с таким прошлым опасны для общества. Они просто сломаны с самого детства… Вот каким нужно быть, чтобы родители от тебя отказались? Кстати, а ты никогда не хотела найти своих родителей, Кайли?
— Мои родители умерли.
В первый раз за весь вечер в голосе Вудс появились резкие нотки. Айрин вскинула руки, закатывая глаза.
— Извини. Я же не знала.
— Ничего страшного, — ответила Кайли и посмотрела на Дафну. — Мне уже пора, я пойду.
— Да ладно! Ты же не обиделась?
— Хватит, Айрин, — прошипела Ливия.
Ни на кого не глядя, Кайли взяла с кресла свой зеленый рюкзачок и уже направилась к двери, когда я поднялся.
— Подожди, Вудс, — сказал я, разминая плечи. — Я тоже собирался ехать. Давай подброшу.
Ее глаза округлились чуть ли не в ужасе.
— Не надо!
— Даррен, ну побудь еще немного, — растерянно пролепетала Айрин.
— Я думал, вместе поедем, — удивился Коннор.
Чтобы не затягивать дискуссию, я пересек комнату, взял Кайли за запястье и потянул к выходу.
— Всем пока, много не пейте, а то будет передоз мятного сиропчика в крови. Погнали, Вудс.
Видимо, желание уйти в крошке победило. Она безуспешно пыталась высвободить руку, однако все же шла за мной. Как только мы оказались в лифте, Кайли вырвалась и сердито сказала:
— Я сама дойду, спасибо.
— Уже поздно, — миролюбиво сказал я. — Ходить одной по улицам небезопасно. Не бойся, я быстро тебя довезу. Мне через час нужно с отцом встретиться, так что у меня нет времени катать тебя по городу.
Про отца я нагло врал, однако Кайли купилась. А, может, ее успокоил мой беззаботный тон.
— Ладно, — пробормотала она и посмотрела на меня из-под ресниц. — Спасибо.
Не за что, моя милая. Пока не за что.
Первые десять минут мы ехали в молчании. Кайли смотрела в окно. Блики от разноцветных огней вечернего города танцевали на ее лице и волосах.
— Не сердись на Айрин, — негромко сказал я. — Она просто завидует.
Кайли повернула ко мне голову, и я увидел что-то похожее на недоверие в ее зеленых глазах.
— Мне завидует?
Я улыбнулся уголком рта.
— Нет, конечно. Она завидует Ливии. И даже этой дурехе Колетт. У этих двоих все получается, а Айрин маячит на заднем плане. Поэтому всегда старается выделиться. А ты просто под горячую руку попала.
Само собой, я не стал говорить о том, что Айрин явно не понравился мой интерес к «сиротке».
— Ты так добр.
Меня напрягла ирония в ее голосе. Проклятье, эта девчонка явно с предубеждением относится ко мне!
— Вот ты смеешься, а ведь я правда могу быть добрым, — терпеливо сказал я и послал ей свою самую соблазнительную улыбку. — И очень нежным.
— Нет, ты говорил, что всех к кровати привязываешь, — отрезала она. — Сам себе противоречишь.