Выбрать главу

Но Рикберту не удалось меня задеть. Когда закончились каникулы, нам прислали результаты промежуточных тестов, и я узнала, что заняла первое место по успеваемости среди студентов-медиков на моем курсе. Такая неожиданная новость наполнила меня непривычным оптимизмом. Я радовалась тому, что все-таки выбрала эту профессию, несмотря на все трудности, прошлые и грядущие. И мне нравилось следить за работой профессора Рикберта: он действительно был гением и всегда безошибочно ставил диагнозы. Сначала я кружила над ним чуть ли не с блокнотом и карандашом в руках, но после очередной гневной отповеди начала помогать с пациентами и училась уже на ходу. 

В один прекрасный вечер, когда я снова пришла навестить уже выздоравливающего малыша, Рикберт не выдержал.

— У вас завтра тест, — сухо сказал он. Профессор измерял температуру ребенка и то и дело бросал на меня сердитые взгляды. — Почему вы здесь?

— Вам тоже нужно на работу завтра утром, — заметила я. — Или вы забыли?

Он недовольно покачал головой, записал показания термометра и поднялся.

— Это не самое подходящее место для студентки. Найдите себе новое развлечение.

— А вы почему этим занимаетесь?

— Из-за статистики.

— Какой статистики?

— Статистики летальных исходов. 

Фраза прозвучала резко, а сам профессор показался мне усталым, и я впервые ощутила что-то вроде сочувствия по отношению к нему. За эти дни я поняла, что Рикберт был настоящим одиночкой. Даже если у него были друзья и семья, они вряд ли одобряли его подпольную деятельность. И он так увлекался работой, что забывал обо всем на свете, включая отдых.

Печально, когда о тебе некому позаботиться. На другой день я решила подбодрить профессора, поэтому с утра навестила кофейню, где работала, приготовила пару сэндвичей и горячий имбирный чай. Прихватив это добро, я отправилась в академию, с благородным намерением забежать на кафедру до начала занятий и оставить завтрак для Рикберта там. Но мне повезло: профессор как раз шел по внутреннему дворику к входу в наш корпус, когда я заметила его. Я ускорила шаг и быстро догнала преподавателя.

— Доброе утро, — поздоровалась я.

— Вудс, — рассеянно бросил он. 

— Держите, это вам.

Он скользнул взглядом по бумажному свертку и картонному стакану, но не протянул руку.

— Перечитайте устав академии. Раздел о взятках и подношениях.

— Вы ужасно выглядите, — без особого сочувствия сказала я. — Похожи на монстра из старинного фольклора. Того, который кровью питается. Возьмите, пожалуйста.

Он поколебался, но все-таки забрал у меня чай и сэндвичи.

— Спасибо. Но в этом правда не было необходимости.

Я довольно улыбнулась, и Рикберт глянул на меня с подозрением.

— Это вас не убережет от теста. 

— А ведь я так надеялась.

— Надежда для слабаков. 

Профессор прошел мимо меня, и я негромко рассмеялась. И через мгновенье вздрогнула, как только услышала за спиной холодный голос:

— Значит, предпочитаешь мужчин постарше?

 

Даррен

Мне хотелось что-нибудь раздолбать. Сначала эти дурацкие каникулы. Айрин, которая не могла отлепиться от меня. Когда я наконец ее трахнул, она тут же возвела себя в ранг моей официальной подружки и стала совсем невыносимой. Мы поцапались, и все закончилось потоком слез и обвинений. 

Я вернулся домой, и тут отец затянул старую песню о том, что ему нужны видимые результаты моей деятельности. Приехал в академию, а здесь эта идиллическая картина. 

Теперь я вспомнил, где раньше видел этого мужика. Выходит, старый урод спит со студентками. Впрочем, справедливости ради, он довольно молод, но уж точно старше Кайли лет на десять-двенадцать. И как же она на это согласилась? Неужели влюбилась? Или просто не уверена в своих знаниях и решила «сдать» экзамен, кувыркаясь в простынях?

Давненько я так не бесился. Хуже всего было то, что меня подвело чутье. Кайли с самого начала выводила меня из себя своей неприступностью, но я даже немного ее зауважал. Она не пыталась набить себе цену, только говорила что думала, и я считал ее искренней. Честной. А в итоге мы имеем такую же банальную потаскушку, которых вокруг меня пруд пруди. Какой неприятный сюрприз. И только одно в голове не укладывается: почему она так ломается со мной?