И это, несмотря на все глупые эмоции, которые бушевали внутри.
Я достал коммуникатор. Номер Кайли был у меня уже давно; еще когда я листал ее личное дело, добавил его в контакты. Если я позвоню сейчас, она точно не ответит. Лучше будет написать сообщение. Я быстро напечатал:
«Как ты? Тебя отвезли к врачу?»
Уже собирался отправить, но перечитал написанное, стер и тут же начал набирать новое сообщение.
«Нужно поговорить. Позвони мне».
И снова собственные слова показались мне чушью. Я удалил черновик и спрятал коммуникатор в карман. Поговорю с ней при встрече.
Вот только Кайли не появилась в академии ни на следующий день, ни через два дня. Я сверился с охраной и узнал, что ее пропуском на этой неделе не пользовались. На третий день, ближе к вечеру, я подъехал к ее дому, но не увидел в окнах свет. Полчаса я трезвонил в ее квартиру, потом звонил на коммуникатор — никакого ответа. Тревога не отпускала меня. Не могла же она исчезнуть, не дожидаясь, пока мы все выясним?
Я отправил ей сообщение:
«Вудс, это Даррен, позвони мне. Срочно».
Прошла ночь, наступило еще одно утро. Кайли так и не отозвалась.
Глава десятая
Кайли
Алан сидел, опершись подбородком на кулак, и с пристальным вниманием разглядывал мое лицо. Он уже убедился в том, что нос мне не сломали, однако продолжал смотреть в глаза, будто загипнотизировать пытался. Мои руки нетерпеливо подрагивали на коленях. Молчание уже затянулось, и я изо всех сил старалась сохранять спокойствие, хотя так и подмывало нарушить тишину. Наконец Алан вздохнул и пробормотал:
— Пластическая хирургия не входила в мои планы, когда я привез тебя сюда.
— Не нужна мне хирургия, — буркнула я. — Я просто ударилась.
— И это все? Все, что ты мне скажешь?
Я пожала плечами. Когда мы с Ливией вышли из лаборатории, мне меньше всего хотелось снова садиться в автобус с остальными студентами, поэтому я заявила, что хочу позвонить своему опекуну, чтобы он забрал меня. Ливия меня поддержала и даже одолжила свой коммуникатор (мой теперь работал через раз). Оказалось, что Алан усердно трудился даже в свой выходной. На стеклянном скоростном лифте я поднялась на четырнадцатый этаж и поплелась в кабинет опекуна. Мой плачевный облик Алана совсем не порадовал, и теперь он искал способ ко мне подступиться.
— Поскользнулась и впечаталась лицом в стол, — повторила я свою легенду.
— Раньше у тебя не наблюдалось проблем с координацией, — заметил он.
— Да, это было глупо. Давайте не будем говорить об этом.
Алан с недовольным видом потер лоб. Он уже понимал, что от этого разговора будет мало толку, но все равно не мог не волноваться.
— Хорошо… — все-таки сдался он. — Почему бы нам не перекусить? Я закончу примерно через полчаса, подождешь?
— Конечно.
— Можешь пока прогуляться по рекреационному крылу.
— Не думаю, что мой пропуск позволит пройти на этот уровень, — сказала я.
Алан позвал своего ассистента, который напечатал для меня еще один пропуск, и я отправилась бродить по просторным залам Южной башни. Мне кажется, если бы я здесь работала, я бы даже ночевать домой не приходила. В комнатах для отдыха можно было поваляться на пушистом ковре, попрыгать на батуте, повисеть в невесомости, порисовать на стенах. Кажется, здесь предусмотрели все. А в спортивном зале как будто готовили атлетов: столько здесь стояло тренажеров.
Мне в голову пришла идея, что неплохо было бы выпустить пар, и я подошла к ближайшей груше. Она казалась совсем новой; алая кожа ярко блестела на солнце. Я ударила один раз, другой, но не ощутила вдохновения. Потом представила лицо Даррена Тюдора и в следующий удар вложила больше энергии. Во мне полыхнула злость, которая совсем недавно утихла.
Выродок.
А еще…
Напуганный ребенок.
Теперь я колотила по груше, не останавливаясь даже для того чтобы сделать вдох.
Тупой выскочка. По его потрясенному тону было слышно, что он сам такого не ожидал. Наверное, всю жизнь грязную работу за него делали другие. Мудак! Урод. Придур…
— Продолжишь в том же духе, сломаешь запястье.
— Чего? — рявкнула я и резко повернулась.
Передо мной стоял мускулистый коротко остриженный блондин с загорелым лицом и яркими голубыми глазами.
— Ого, — рассмеялся он. — Вот это бойцовский дух. Но бьешь все равно неправильно.
— Простите, — смутилась я. — Я немного задумалась.
— Да я понял. Мне уже жаль беднягу, которого ты решила отдубасить.
Незнакомец скользнул взглядом по пластырю у меня на носу и по забрызганной кровью футболке.