— Я же говорила, что я теперь стажер в Южной башне.
— Я не об этом. Почему рука Даррена Тюдора у тебя на плечах?
Алан снова сунул мне под нос коммуникатор, и я мутным взглядом уставилась на изображение. Ах, да. Когда нас сфотографировали в академии, Даррен действительно меня обнял, и я не успела тогда стряхнуть его руку. Впрочем, теперь этот невинный жест кажется такой ерундой…
— Он очень дружелюбный человек, — проговорила я, с усилием разжав челюсти. — Любит распускать руки.
— И насколько же вы близки с этим дружелюбным человеком?
Я промолчала. Мне не хотелось врать, да и если бы я попробовала объяснить все Алану, вряд ли смогла бы это сделать. Мысли путались в моей собственной голове.
— Кайли, ты понимаешь, кто он? — горячился Алан. — Или мне напомнить тебе?
— Вам не стоит об этом переживать.
— Не стоит переживать?!
Выругавшись, Алан порывисто встал и прошелся по комнате.
— Пообещай, что прекратишь общение с ним!
— Как? — возмутилась я. — Мы с ним работаем вместе. И вы раздуваете проблему из ничего!
— Раздуваю проблему?
Он резко повернулся ко мне и выпалил:
— Я отвечаю за тебя! Ты моя дочь!
— Я не ваша дочь!
Фраза вырвалась невольно, и я тут же пожалела о своих словах. Алан посмотрел на меня с таким потрясением, будто я его ударила.
— Я не имела в виду… — растерянно начала я, но он покачал головой.
— Ты права. Я не твой отец. А что сказали бы твои настоящие родители, как ты думаешь?
У меня дыхание перехватило от этой фразы. Это просто несправедливо! Что сказали бы мои родители… Да откуда мне знать? Даже их лица уже стирались из моей памяти. А их мысли, их решения… Что я могла понимать тогда, в восемь лет? Я до сих пор не знаю, почему мои родители сделали то, что они сделали!..
Выражение моего лица не осталось незамеченным, и Алан смягчил тон, пытаясь вразумить меня, но я теперь едва реагировала. Очень скоро мой опекун сдался и ушел, а я даже не попыталась его остановить.
Голова раскалывалась. Я подогрела немного консервированного супа, но осилила лишь пару ложек. Лучше поспать; завтра на учебу, а пропускать еще один день занятий я не хотела. Но не успела я выйти из кухни, как раздался звонок в дверь. Я обреченно поплелась в коридор. Неужели Алан вернулся? Хотя он знает код замка, не стал бы трезвонить.
Я открыла дверь и увидела одетую в курьерскую униформу незнакомую девушку, в руках которой была корзина с синими розами.
— Кайли Вудс? — деловито осведомилась девушка.
— Да, это я.
— Для вас.
От неожиданности я немного оторопела, но курьер явно торопилась по своим делам: она показала мне, где я должна расписаться, сунула корзину в руки и нырнула в лифт. Я заперла дверь, вернулась в комнату и поставила цветы на стол. Букет был невероятно красивый, собранный из нежных бутонов и полураспустившихся роз восхитительного оттенка. Даже не уверена, что такой синий существует в природе. Среди цветов я нашла маленькую черную коробочку и конверт. Сперва я прочла записку.
Выключи свет и нажми на кнопку
Любопытно.
Я задернула занавески, погасила свет в комнате и нажала на крохотную серебристую кнопку на коробочке. Вокруг меня вдруг заплясали искры. Я огляделась и поняла, что это мини-планетарий, который будто перенес меня в центр звездного неба. Всякий раз, когда я поворачивала коробочку, созвездия менялись. Это было очень красиво.
Такой трогательный подарок…
Головная боль вновь напомнила о себе. Я выпила таблетку и легла на диван, любуясь крохотной галактикой в моей комнате, а мое настроение металось от надежды к отчаянию. Экран коммуникатора, который лежал рядом со мной, то и дело вспыхивал. Даррен начал присылать мне сообщения еще вчера, едва мы все разъехались по домам. «Спокойной ночи». «Лучше бы и не возвращались, отец опять пилит». «У меня нет ни одной твоей милой фотографии, интересно, что я должен поставить на заставку».
Сначала его сообщения будто и не требовали ответа. Потом он заметил мое молчание. И тут началось.
«Чем занята? Может, увидимся?»
«Твой коммуникатор опять барахлит? Давай я привезу тебе новый?»
«Ты в порядке? Почему не отвечаешь?»
«Кайли, не молчи. Ты заставляешь меня нервничать. Напиши, пожалуйста».
Я не ответила ни на одно сообщение, но продолжала перечитывать их, пока лекарство не подействовало, и я не уснула.
На следующее утро мне не полегчало. Пришлось снова закинуться таблетками и в полуобморочном состоянии ползти на лекцию. В академии поджидало новое испытание: однокурсники, которые стали неожиданно дружелюбными, торопились расспросить меня о том, каково это быть стажером у великих Тюдоров. Я отвечала вяло и взбодрилась только после практического занятия, на котором мы изучали симптомы пепельной чумы.