— Даррен, ты здесь? Ты слышишь меня?
К этому моменту я уже с трудом осознавала, что делала. Тело двигалось словно против моей воли, и я продолжала кричать, продолжала отчаянно оглядываться. Может, Даррен и не заходил во дворец. Может, он снаружи? Заехал позавтракать и потерял счет времени? Если так, он в безопасности. Но я все-таки не могла бросить поиски. Пока есть даже крошечный шанс, что Даррен где-то здесь, где-то под завалом…
Раздался оглушительный треск, и я испуганно закричала. Закрывая голову руками, я бросилась на пол в ожидании удара, но ничего не произошло. Стены не дрогнули, и потолок все еще был целёхонек надо мной. Кровь яростно пульсировала в моих висках, и лишь спустя пару мучительных минут я различила нарастающий шум дождя за глиняными стенами. В этот раз это правда был всего лишь раскат грома. Жестокая ирония происходящего словно подкосила меня.
Я уперлась ладонями в пол. Напряжение медленно отпускало, но горечь ядовитыми шипами впивалась в сердце. В какой-то момент я поверила в то, что на меня вот-вот рухнет потолок. И прошлое меня догонит.
По моему лицу заструились слезы, и из горла вырвалось хриплое рыдание. Столько лет я запрещала себе думать о взрыве, который унес жизни моих родителей. Мне казалось, что я смогла справиться с этим страхом, преодолела себя. Но все это бред. Как можно стереть такое из памяти? Какая-то часть меня навсегда останется в том ужасном дне.
Вот только сейчас мне нельзя раскисать. Я кое-как встала, прочистила саднящее, измученное пылью горло и крикнула:
— Даррен! Ты здесь?
В неприятном полумраке вдруг прозвучал слабый стон. Я сначала решила, что у меня начались галлюцинации, но звук повторился, и я бросилась на этот зов. У пьедестала языческого алтаря я наконец нашла Даррена под грудой каменных осколков. Часть рухнувшей с алтаря плиты придавила его ноги, и, кажется, его оглушило, но он был жив. Я опустилась на колени рядом с ним и схватила его руку.
— Это я, — пробормотала я. — Кайли…
— Правда? А я уж решил, что богиня плодородия сошла на землю.
Его голос был слабым, но пальцы сжали мои. Я с облегчением выдохнула, потом вскочила и попыталась сдвинуть плиту, которая удерживала Даррена в ловушке. Сил мне не хватило, и я беспомощно выругалась. Делать было нечего: я достала свой коммуникатор и отправила сигнал о спасении, после чего вновь села рядом с Дарреном и взяла его руку. Теперь оставалось только ждать. Он ведь выдержит? Даже в полумраке я видела, каким серым было его лицо под слоем пыли.
— Все будет хорошо, — дрожащим голосом сказала я. — Спасатели уже в пути… Тебе очень больно? Ты понимаешь меня? Ты… Ты можешь пошевелить ногами?
Кажется, моя бессвязная речь вырвала его из отупения. Взгляд вдруг прояснился и сфокусировался на мне.
— Не могу. Но меня придавило каменной глыбой, может, дело в этом.
Я оставила без внимания сарказм в его голосе. По крайней мере, Даррен был жив. Это самое главное. Самое главное… Меня вдруг отчаянно затрясло.
— Не бойся, — прошептала я, глотая слезы. — Все будет в порядке…
Даже в моем состоянии я понимала, как глупо прозвучали мои слова. Даррен был абсолютно спокоен, а вот я готова была забиться в истерике и куда больше нуждалась в утешении. Но младший Тюдор, будучи весьма своеобразным человеком, вместо того, чтобы предложить ласковые слова поддержки, вдруг протянул свободную руку и больно стукнул меня по лбу. Мои слезы высохли в один миг.
— Спятил? — взвилась я.
— Дура, — хрипло ответил он. — Вот какого хрена ты сюда поперлась? Да еще и без каски…
У меня челюсть отвисла от негодования. Вот ведь урод неблагодарный!
— О, дай угадаю, — продолжал он сардоническим тоном. — Прибежала еще раз рассказать о том, как я тебе безразличен?
Я так разозлилась, что забыла о панике.
— Больше поговорить не о чем?! — рявкнула я. — Придурок!
— Сама не лучше! Возвращайся к остальным!
Только что тут обморочно глаза закатывал, и вот — уже орет.
— Не болтай чушь! — отрезала я. — Хочешь, чтобы я бросила тебя умирать в этом месте?
— Не собираюсь я умирать! И для меня опаснее быть рядом с тобой! Ты как магнит для неприятностей!
Жгучая обида захлестнула меня, потрясла до глубины души. Губы отчаянно задрожали, и я, конечно, опять ударилась в слезы.
— Думаешь, мне это нравится?! — задыхаясь от боли, воскликнула я. — Думаешь, я хотела быть такой… поломанной в девятнадцать лет?